ПАСЬКО

И СМЕХ В ЗАЛЕ

По моему ходатайству суд приобщил к материалам уголовного дела несколько десятков моих статей, опубликованных в разных газетах начиная с 1990 года. Тема публикаций одна — утилизация атомных ПЛ и радиоактивных отходов на Тихоокеанском флоте. Цифры, факты, фотографии, мнения специалистов... Два часа суд оглашал эти статьи. В одной из статей от 1993 года председательствующий в судебном заседании нашел такие строчки: «Тогда я впервые пришел к выводу, что секретность ИМ нужна, ибо она защищает не только виновников загрязнения природы, но и государственный орган, осуществляющий контроль за загрязнением». И далее: «Ну а тех, кто пишет об экологии, ожидают постоянные столкновения с пресловутой секретностью».

В другой статье от 1992 года были мои слова о том, что стране очень нужен закон о государственной тайне. (Он появился спустя год, в июле 1993 г.) Судья спросил: «Так вы, значит, очень хотели, чтобы такой закон был?» «Да, — ответил я, — хотел. (Пауза.) И наконец он появился...» (В зале раздался смех. Дольше всех смеялся почему-то прокурор.)

В этом повторном процессе действительно нередко звучит смех: над вопросами прокурора; над трусостью некоторых генералов и адмиралов, боящихся сказать правду в суде; над нелепостью приказов моего бывшего редактора о моем наказании «за непредоставление материалов для визирования цензору»... Я тоже смеюсь. Но я все еще помню, КТО и КАКИМИ методами стряпал «мое» дело.

Из частного определения военного суда ТОФ от 20 июля 1999 года: «...Егоркин (следователь УФСБ по ТОФ, возбудивший уголовное дело в отношении меня. — Здесь и далее — Прим. авт.) частично фальсифицировал... протокол (дела оперативной проверки). Данные, свидетельствующие о фальсификации, установлены и при исследовании судом протокола осмотра предметов и документов, изъятых в ходе обыска квартиры Пасько... Кроме того, Егоркин «представлял» не допущенному к государственной тайне Такао Дзюн (корреспондент японской телекорпорации NHK, названный в деле заказчиком секретной информации) материалы, в том числе носители, сведений, составляющих вышеупомянутую тайну...»

Согласно Уголовному кодексу РФ, за фальсификацию материалов уголовного дела по «тяжкой» статье полагается от трех до семи лет лишения свободы. Егоркину за это... присвоили звание майора. А когда общественный комитет в защиту Пасько обратился в суд по факту невозбуждения уголовного дела в отношении Егоркина, из недр УФСБ пришла бумажка, в которой сообщалось, что Егоркину, кроме звания майора, присвоен еще и строгий выговор.

На повторном процессе суд потребовал из УФСБ по ТОФ ответа по частному определению. И он пришел. За подписью начальника УФСБ контр-адмирала Николая Соцкова. В нем на имя председателя Тихоокеанского флотского военного суда сообщалось, что Егоркину объявлен строгий выговор. И дата — 20 августа 1999 года. Все бы ничего, да только в то время не было еще Тихоокеанского флотского военного суда, а был военный суд ТОФ! То есть ФСБ неспособно отказаться от методов фальсификации даже спустя годы. Видимо, потому, что не может обходиться без них В ПРИНЦИПЕ.

Очевидно, что ФСБ не умеет жить честно. Кстати, моими защитниками было заявлено еще несколько фактов фальсификаций и подтасовок, грубых нарушений уголовно-процессуального законодательства при производстве предварительного следствия. Всего набирается, как минимум, на новое частное определение в адрес УФСБ по ТОФ и военной прокуратуры ТОФ, которая «надзирала» за УФСБ.

К настоящему времени в суде допрошены около 30 свидетелей. Они говорят о чем угодно: о недостатках на радиационных объектах ТОФ, о недофинансировании программ утилизации АПЛ и РАО, о том, как на них давили гэбэшники во время следствия... Не говорят только о фактах совершения мною каких-либо правонарушений, в том числе и шпионажа в пользу японских СМИ.

На одной из пресс-конференций накануне судебного повторного процесса мои адвокаты сказали, что на правовом поле мы обязательно выиграем. Российские законы на нашей стороне. Осталось посмотреть, на чьей стороне военный суд.

На чьей стороне УФСБ по ТОФ мне лично ясно давно.

В этом лжешпионском деле исход предрешен: очередной факт позора ФСБ себе обеспечила. Если только они не предпримут все меры незаконного давления на суд (что, судя по всему, уже было, и не раз).