ДОШЛИ ДО «ВЫШКИ»

Смертная казнь, как политическое шоу

По мере приближения выборов растет азарт игроков за всероссийским политическим столом. Тасуются колоды, вынимаются козыри из рукава, ложатся на сукно крапленые карты. Ставки велики, шулеры, привычно называющие себя кандидатами в депутаты, играют по-крупному. Надо отдать им должное — они хорошо знают ожидания «болельщиков», имя которым — электорат. На этих ожиданиях легко спекулировать, предлагая традиционные для России простые решения сложнейших проблем и зарабатывая на этом очки. Наша задача в связи с этим скромна: с помощью экспертов предупреждать доверчивого избирателя о нечестных ходах политиков. Предупрежден — значит вооружен. Иногда это помогает делать правильный выбор.Отдел «Общество»

По данным социологов, более 70% граждан России в той или иной степени поддерживают восстановление смертной казни в России. Дискуссии на эту тему возникают и во время террористических актов, и после зверских уголовных убийств. Но особенно громко о смертной казни говорят в период предвыборных кампаний. Приглашение народа к плахе давно уже стало для некоторых политиков отработанным пиаровским ходом.

Академик РАН, патриарх нашей правовой науки Владимир КУДРЯВЦЕВ считает предвыборные выступления в пользу смертной казни обыкновенным популизмом. Для него лишение человека жизни именем государства — сложная общественно-социальная проблема и объект многолетних исследований. Может быть, поэтому он никогда не кричал: «Распни!».

— Что лежит в основе политических спекуляций на тему смертной казни?— Предвыборные выступления в пользу смертной казни, на мой взгляд, — это политическое шоу со стороны ряда кандидатов в депутаты.

Какими идеалами привлекают такие политики свой электорат? Кровь за кровь, око за око? Этот принцип Талеона отвергли еще первые христиане. Выходит, что сторонники смертной казни хотят вернуть нас в античные времена. Но на дворе уже третье тысячелетие. И в нашей сегодняшней Конституции ясно записано, что нет ничего более ценного, чем человеческая жизнь.

— Но людям, чей ребенок убит или изнасилован, рассказы о ценности человеческой жизни, тем более жизни преступника, — утешение слабое. Известно же открытое письмо российских ученых на имя президента страны с требованием отменить мораторий на смертную казнь. Не толпа же требовала казни убийц дочери известного ученого, а люди, чьи имена авторитетны в научном мире.— А интеллектуал, тот же ученый, не имеет право на собственный взгляд на эту проблему? Он вправе не считать смертную казнь дикой процедурой. Но ведь далеко не все ученые подписали это письмо. Хотя это садистское и бессмысленное убийство возмутило, безусловно, всех.

И еще. На мой взгляд, требование ученых по тому поводу несколько грешило непоследовательностью. Разве гибель дочери известного человека должна вызывать большее сожаление, чем смерть простой девчонки с рабочей окраины? Перед жизнью и смертью все люди равны.

— Подавляющее большинство считает преступников, особенно террористов и убийц, нелюдями.— Убийца — тот же человек. А лишать человека жизни не имеет права никакая организация, как бы высоко она ни стояла. И ни судье, ни двенадцати присяжным никто не давал права отправлять человека на эшафот. Это пятьсот или тысячу лет назад право императора или султана на чужую жизнь не обсуждалось. Сейчас другой взгляд на эту проблему. Разве общество может допустить, чтобы какой-нибудь губернатор или даже президент только своим указом лишил человека жизни? Это — дикость, которая, в конце концов, и приводит к мятежам и восстаниям.

Кстати, Путин высказался по этой проблеме достаточно определенно. Он категорически против отмены в России моратория на смертную казнь. Президент заявил, что, пока он на этом посту, возврата к смертной казни не будет. Он как грамотный юрист понимает, что эта мера на уровень преступности никак не влияет. Ведь в новейшей истории России количество убийств в годы исполнения смертной казни, например в 1994 году, достигало приблизительно 32 тысяч в год. Примерно тот же уровень сохранился и позже, после приостановления смертной казни в стране и введения моратория. И даже несколько снизился. Ни отмена смертной казни, ни ее введение не дают снижения или, наоборот, повышения уровня преступности в стране. Это касается и умышленных убийств — основного вида преступления, за которое эта исключительная мера наказания назначалась.

— Неужели президент, который обладает удивительной способностью говорить то, что от него хотят услышать граждане, не отдает себе отчет в том, что, делая подобные заявления, он теряет очки у большинства населения?— Президент сделал ответственный шаг вопреки общественному мнению. В данном случае это делает ему честь. Тем более шаг этот — в русле международных акций по отмене смертной казни, проводимых во всей Европе. Россия же присоединилась к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Кстати, эта конвенция допускает применение оружия против преступников в случае прямой угрозы человеческой жизни. И в нашем законодательстве предусмотрено право на самооборону. Применение оружия в случае опасности бывает просто необходимо.

Но лишать преступника жизни, когда он пойман, осужден и уже не угрожает обществу, нельзя. Преступник заперт в камере и беззащитен перед государством. В определенном смысле его положение можно сравнить с положением военнопленного. А убивать военнопленных уже в средневековье считалось позором. Военнопленный, конечно, выполнял свой воинский долг, а преступник нарушал закон. Но положение их в конечном итоге одинаково. Они находятся в руках своих противников. И противник должен поступать гуманно. Это очень важно для цивилизованного общества.

— Но ведь традиции смертной казни в России формировались веками…— Вопреки расхожему мнению, Россия воспитана все-таки больше на гуманных традициях. В России с самых древних времен смертная казнь применялась достаточно редко. Конечно, когда хватали разбойников на большой дороге, дело до самосуда доходило часто. И Ивана Грозного с его опричниной в борьбе за власть не останавливало отсутствие законов о смертной казни. Но в первых судебниках, актах судопроизводства смертная казнь вообще не упоминалась. Там речь шла больше о штрафе или изгнании преступника.

Впервые официально смертная казнь была введена при Петре I. Но уже Елизавета Петровна ввела мораторий на казни. Смертная казнь не применялась и позже. Вообще в дореволюционном уголовном законодательстве казнили только за государственные преступления против царствующего императорского дома. Уголовные же преступления, даже самые тяжкие, наказывались либо тюрьмой, либо каторгой. Русские юристы и достаточно широкий слой образованных людей в дореволюционный период регулярно выступали против смертной казни.

В России в отличие от Запада не было инквизиции. В то время, когда в странах Европы за несколько веков инквизиторами было сожжено на кострах около миллиона человек. Эти факты либо малоизвестны сегодняшним депутатам, которые рвутся во власть, либо ими просто замалчиваются.

— На каких струнах электората играют нынешние кандидаты во власть?— Вряд ли они играют на жажде кровавых зрелищ. Для русских стремление к публичным казням нехарактерно. Наши психология и мировоззрение отторгают это как варварство и дикость. Исторический опыт и у нас, и в Европе показал, что жестокие публичные казни с отрубанием голов, колесованием или сожжением только поначалу производили какое-то впечатление на народ. Потом привыкали. В средневековой Западной Европе на казни ходили, как на театральное представление. С семьей, с детьми. Во Франции на Гревской площади Парижа прямо под эшафотом с виселицей, а потом с гильотиной жила шайка воров, которая обшаривала карманы пришедших на казнь зевак. Да и зеваки вскоре открыто начали насмехаться над жестокостью государства.

Другое дело — месть. Это эмоции. Это негодование, и негодование справедливое. Плюс заблуждение, что смертная казнь — панацея в борьбе с преступностью.

Реальное наказание гасит этот всплеск эмоций моментально. При одном социолого-психологическом эксперименте группе людей рассказали о тяжком преступлении. Реакция была предсказуемой: «Расстрелять. Повесить». Потом в суде они узнали обо всех обстоятельствах жизни подсудимого, о причинах, которые его толкнули на преступление. Услышали его раскаяние. Мнение у них изменилось кардинально. Даже пожизненное заключение показалось им достаточно суровым наказанием.

— Разве гуманность может предотвратить тяжкое преступление?— Никто поддерживать убийцу или террориста не собирается. Это звучит как циничная насмешка, но смертная казнь эффективна только в отношении одного человека — самого казненного. Он действительно больше никакого преступления не совершит. А потенциальных убийц никакое наказание не страшит. Они зачастую преступают закон в состоянии аффекта, сильного душевного волнения, гнева, мести. А что может испугать террориста-фанатика, идущего на смерть ради своих политических и религиозных убеждений? И психологию наемных киллеров тоже просчитать нетрудно. Ведь процесс раскрытия заказных убийств у нас поставлен очень плохо.

Кстати, расстрелы крупных расхитителей и валютчиков, которые ввел эмоциональный Никита Сергеевич Хрущев в Советском Союзе, результата никакого не дали. Общее количество приговоренных к высшей мере достигло с 1962-го по 1990-е годы 24 тысяч человек. Но эти казни привели лишь к тому, что хищения ушли в глубокое подполье. Возникли мощная теневая экономика, цеховики. Это явление в конечном итоге уже в наши дни и породило организованную преступность.

— Может быть, сторонники смертной казни преследуют корыстные интересы? Торговали же внутренними органами казненных китайские силовики. Благодаря этому до самого недавнего времени институт смертной казни в Китае был высокодоходной, секретной и хорошо организованной индустрией. И в Казахстане за подобное использование органов казненных ратовало руководство Академии медицинских наук республики.— Я никогда не слышал, чтобы у нас в России обсуждали подобные вопросы. И предложений таких не слышал. Это исключительный цинизм — лишать человека жизни да еще на этом зарабатывать.

— Но даже в достаточно просвещенные времена отношение к смертной казни не всегда было отрицательным. Например, лучшие умы прославились изобретением орудий смертной казни.— Для того чтобы всесторонне оценивать смертную казнь и как социокультурное, и общественное явление, надо обладать высокой общей культурой. В частности, гуманитарной. А большинство этих изобретений увидело свет благодаря таланту и знанию технократов. Не философ и не юрист изобрел гильотину, а врач. Мысли-то его в первую очередь были направлены на сохранение или, наоборот, уничтожение человеческого организма. Не американский писатель Марк Твен изобрел электрический стул, а электроинженер и физик Эдисон. Чтобы правильно понимать сложную проблему смертной казни, недостаточно быть в своем деле профессионалом, пусть и величайшим. Необходимо понимание этических, философских, социально-психологических проблем. Нужны знания истории и литературы. Мир надо видеть во всей его полноте.

Геннадий РАЙКОВ, председатель Народной партии:«Человек, идущий на убийство, должен знать, что и у него за это преступление жизнь отнимут. Может, он побоится совершить его. Из чувства самосохранения».

Алексей МИТРОФАНОВ, депутат Госдумы от ЛДПР:«Благодаря присоединению к Совету Европы мы с радостью отменили смертную казнь. Что нам дала отмена смертной казни? Ничего. Денег они не дали. Мы же рассчитывали, что денег дадут. Вы нам кричали, что сейчас попрут деньги мощным потоком».

Геннадий ТРОШЕВ, кандидат в депутаты Госдумы от Народной партии:«Я не кровожадный. Но как-то надо остановить разгул терроризма. Ведь сегодня все увещевания не действуют на бандюганов. Почему в Америке показывают смертную казнь на электрическом стуле? Чтобы люди, которые пострадали от убийц, видели, что справедливость восторжествовала и возмездие настигло подлеца».