БЕС В РЕБРО

Рисунок С. Аруханова

Ну чем не «Мастер…» № 62, эпилогВ прошлый четверг была рассказана история холодной московской красавицы. Напомним: в ее жизни случился непризнанный гений из полуподвальной каморки, автор книги, которая не будет написана никогда. Далее — педантичный супруг-финн и влюбленный полковник.«Она увидела своего гения, роющегося в урне…» Так заканчивалась история, додумать которую мы предложили читателю.Заметим, что в этот раз вопреки обыкновению многие предпочли не додумывать, а вспоминать. Вспоминать то, что когда-то читали или видели в кино и по телевизору. Да, наша история тем и отличается от других, что героиня прожила в своей жизни несколько судеб, неоднократно описанных как в литературе, так и продублированных потом в кино (Булгаков, Хичкок и так далее). История о любви всегда банальны, что и поднимает их до типического. Вот реальный финал.« Она увидела своего гения…Она никому ничего не обещала и уже ничего никому не была должна. Она подождала, пока бомж исследовал все урны напротив, пока он перешел улицу, завернул за угол и скрылся. Денег на то, чтобы исчезнуть, у нее было достаточно. Через год ее общие знакомые получили фотографии: она и ее «гений» — в лесу, на фоне снежных елок, в валенках и ватниках».Так бывает, читатель, так бывает.Читайте следующую историю.P.S. Интеллигентного картавящего юношу, автора неприличных четверостиший, просим больше не звонить. Пишите почтой.

Вика выходила замуж без особой любви, хотя и по большой взаимной симпатии. Собственно, срочно сочетаться браком ей взбрело в голову из-за жесткого провинциального ценза, имевшего место в ее среде (мама — завуч в средней школе, папы нет и не было, вокруг сплошные мамины подруги, разведенные учительницы). Ценз предусматривал обязательное замужество к определенному возрасту — не старше 21 года.

Вике исполнилось двадцать, и мама взялась ее донимать, да и сама она забеспокоилась: как же, налицо явная угроза остаться в старых девах! Но тут привалило большое человеческое счастье в лице неожиданно возникшего из недр прошлого одноклассника Виталика. Очень Виталик был милый мальчик, эрудит и герой всех вечеринок, поскольку играл на гитаре в школьной группе.

Словом, после полугода совместного выгуливания собак, парадных ужинов под настойчиво-теплым взглядом Викиной мамы, уединенного прослушивания и просматривания кассет, выезда на дачу с проверкой «готовности номер один», а также лихорадочной покупки тортообразного свадебного платья они поженились. Этап закончился, жить стали пока у родителей Виталика. Вика с мамой вздохнули с облегчением — и тут наступил период депрессии, поскольку стремиться было больше не к чему, большой любви, повторю, не имелось, кастрюльки-носки-телевизор раздражали. Тем более что Вика была девушкой малообщительной и замкнутой, любила читать и пускать слезу под раннего Гребенщикова. Виталик же, напротив, постоянно встречался с безумным числом друзей, высоко ценил творческое наследие Люка Бессона и с особым кайфом слушал саундтрек к фильму «Брат-2». Словом, стали молодые ссориться.

И тут на сцену выходит третий, а скорее, первый наш герой по имени, э-э-э, допустим, Вячеслав Андреевич. Импозантный мужчина сорока шести лет, рано поседевший, теннисист, завкафедрой областного вуза, с чувством юмора, проницательными серыми глазами, знанием Пастернака наизусть километрами и по совместительству папа Виталика.

С этим самым папой у Вики сложились прекрасные отношения (лучше, чем с его супругой, приторно-доброжелательной, но явно склонной к обожествлению своего сына). С Вячеславом Андреевичем можно было вести долгие разговоры, советоваться, видеть в его глазах сочувствие и интерес, радоваться его похвалам («Викуль, можно еще жаркого, так вкусно!») и даже робко кокетничать, поскольку кокетничать «папа» очень даже умел и любил («Эх, Вика, будь я на двадцать лет моложе», и все такое). В период особенно громких и дурацких ссор с Виталиком Вика оказалась в сложной ситуации: с мамой она делиться не могла по ряду причин и сложившихся особенностей общения, с мамой Виталика и подавно, а подруг для «посоветоваться» не было.

И вот, значит, однажды после особенно громких криков и взаимных обвинений Виталик, хлопнув дверью, уходит пить пиво в мужской сочувственной компании. Никого дома нет, и Вика от души предается опереточным страстям, рыдая сама с собой о загубленной молодости (а также зрелости и старости, если доживет при таких-то нервных потрясениях). Всхлипывая и икая, она не сразу соображает, что в замке повернулся ключ: Вячеслав Андреевич пришел с работы и снимает в прихожей плащ. Но он-то ейные горестные стенания очень даже слышит, а потому в носках и в тревоге прибегает в комнату узнавать, кто в семье умер.

Слово за слово, она сладко рыдает у него на плече, трубно сморкается в его большой платок, он сочувствует (Виталик — негодяй, а она — несчастная, несправедливо обиженная страдалица и во всем права). Потом они идут на кухню, причем он ее заботливо поддерживает, как медсестра раненого героя. «Папа» ставит чайник, всячески суетится, достает из холодильника мед, варенье и водочку (расслабиться надо, нет?). В какой-то момент он в очередной раз наклоняется, чтобы еще раз погладить ее по волосам и поцеловать в щечку со словами: «Брось, все образуется». И тут вдруг целуются они совсем не в щечку и никакого чая с вареньем не пьют, а как раз наоборот — отправляются в супружескую обитель старшей четы в квартире (полумрак, двойные шторы, гигантская кровать с атласным покрывалом, подушки с рюшами, только куклы на кресле не хватает для каталога «Отто» 1982 года — что поделать, такие вкусы у мамы Виталика). После длительного установления дополнительной родственной близости мудрый Вячеслав Андреевич соображает, что кайф кайфом, но с минуты на минуту заявится с работы в налоговой инспекции законная супружница (с цементной парикмахерской укладкой, в брючном костюме, потрескивающем на месте талии, и с большим пакетом, наполненным вкусностями). Быстро и слаженно (почти как в фильме «Москва слезам не верит», только не так суетливо) свекор с невесткой заметают следы, попутно выясняя отношения на будущее.

К чести — или бесчестию? — Вячеслава Андреевича, он не пудрит Вике мозги на предмет «это была большая трагическая ошибка, которая не должна повториться». Наоборот, оба поняли, что друг другу чрезвычайно подходят — и интеллектуально, и морально, и физически, а потому своим девизом избирают: «конспирация, конспирация и еще раз конспирация». Вечером Вика мило изволит простить виноватящегося Виталика, все пьют чай, папа с сыном курят на балконе, свекровь с невесткой впервые долго и почти по-дружески разговаривают на кухне. Словом, мир и благоденствие в семье.

А дальше начинаются африканские страсти: свекор в любой удобный момент смывается с работы, невестка — с лекций, они вместе по выходным «едут на рынок за продуктами» или «подыскивают обои» и т.д.

Пару раз они чуть не попались, особенно однажды на отдыхе: двумя семьями, старшей и младшей, поехали в Ялту (причем это была идея Вячеслава Андреевича, якобы усиленно заботящегося о счастье и здоровье молодых). Отдых «папа» с «дочкой» использовали по полной программе, дружно заболевая в день экскурсии в Воронцовку, друг за другом возвращаясь за забытыми пляжными причиндалами, вместе «далеко плавая», а на самом деле через пять минут выходя на берег за пару метров от шезлонгов оставленных супругов, все впопыхах, едва успевая причесаться перед тем, как мчаться на ужин. Вячеслав Андреевич, как человек опытный и не лишенный изобретательности, специально играл на публику, демонстрируя за «пулькой», в кафе или во время променада по набережной шутливую страсть к невестке и ревность к сыну. Вика, соответственно, разыгрывала неловкость и милую застенчивость, Виталик уговаривал ее не обижаться и наедине просил отца не смущать Вику, свекровь забавлялась и поддерживала игру (ни о чем не подозревая, хотя была ну очень ревнивой и отнюдь не радовалась успеху мужа у подруг и сослуживиц).

А потом их, конечно, накрыли. Причем настолько нелепо, что даже обидно. Вика сдуру привела свекра в квартиру матери, а у той отменился педсовет, она радостно примчалась домой смотреть сериал. И можно сказать, что сериал она посмотрела, став даже его непосредственной участницей. Ни ума, ни хитрости, ни сил у нее не хватило, чтобы «проехать», не скандалить.

Все выплыло наружу, и, конечно, ничто уже не могло оставаться по-прежнему.

Но вот как развивались события? Догадывайтесь. И сообщайте нам по телефону: 923-68-81 и электронному адресу в самой левой колонке. Может быть, так:

А.Виталик стажируется в Германии с перспективой остаться, о Вике говорит с брезгливостью, с отцом — сквозь зубы (все ж таки отец-то на стажировку отправил). Вячеслав Андреевич с супругой живут тихо и мирно, за ужином расспрашивают, как прошел день у «половины», ездят отдыхать, трогательно вместе звонят Виталику в Бохум, вырывая трубку друг у друга, и «все забыли». Вика после развода живет с вечно зудящей мамой-бензопилой и продолжает встречаться с Вячеславом Андреевичем.

Б.Виталик, как оказалось, все это время Вику любил очень сильно. В результате ее-то он простил, а вот с отцом шумно подрался на кухне, сбив вдребезги видеодвойку с холодильника. Безжалостно избитый папой, Виталик вытерпел еще и истерические обвинения матери, забрал Вику и поселился у друга. Вика осознала свою вину и на Виталика не надышится. А ее мама-завуч на почве обиды на детей стала лучшей подругой мамы Виталика, и теперь они смотрят сериалы и ездят отдыхать вместе, а с детьми не общаются.

В.Вячеслав Андреевич с Викой стоически перенесли кошмарный семейный скандал, признали свою вину, а потом, взявшись за руки и высоко подняв головы, удалились в светлое совместное будущее. Как ни странно, в глазах окружающих это ни «папе», ни «дочке» не повредило, напротив, полсотни именитых гостей гуляли на их свадьбе. У них маленькая дочка. Виталика же долго утешала и вскоре прибрала к рукам страшненькая однокурсница.