ШЕРШАВЫМ ЯЗЫКОМ ПЛАКАТА

Мейерхольд, Маяковский и Николай Эрдман

Где остановились — оттуда и начинаем. В объективе — искусство 1920-х

«Люди хохочут и морщат лоб в театре Мейерхольда на комедии «Клоп», — слоганы Маяковский писал не только в «Окна РОСТа», но и для спектаклей по своим пьесам в легендарном ГосТИМе — Государственном Театре имени Мейерхольда.

Сегодня — история о тех, кто по мере сил помогал режиссеру жить и работать. Эти люди не заслужили, чтобы о них забыли.

Мейерхольд, в период работы в провинции вынужденный совмещать занятия актера, режиссера и антрепренера, по-видимому, симпатизировал людям, умеющим крутиться, более того, нуждался в них. Актер

ГосТИМа Алексей Темерин был как раз таким человеком — служил в ГосТИМе актером и одновременно работал фотографом. Актерствовал Темерин у Вахтангова, Охлопкова, Таирова, Попова, а вот совмещал — и успешно — мастерство актера и фотографа-профессионала только в ГосТИМе.

Многие считают «Ревизор» одним из лучших спектаклей Мейерхольда. Таким он стал не без помощи Темерина. Каждый вариант знаменитой немой сцены в финале был сфотографирован, а отпечатки критически рассмотрены режиссером и актерами, что и помогло заметить и отбросить слабые решения.

Внучка В. Э. Мейерхольда — Мария Алексеевна, хранительница его музея-квартиры, человек поразительной ясности ума и твердого духа, знала Темерина лично. По ее свидетельству, Алексей Алексеевич был средним актером и любительского уровня фотографом.

Однако, на мой взгляд, его фотоснимки мало чем уступают работам мастеров современной театральной фотографии и изобличают человека, совершенно владеющего объективом и знающего театральное пространство как родное.

Обширный архив стеклянных негативов с момента ареста Мейерхольда хранился в квартире известного историка театра П. А. Маркова. (Темерин был женат на его сестре, Марии Александровне.) После львиная доля обширного фотоархива (большинство фотографий спектаклей ГосТИМа и самого Мейерхольда того периода сделаны Темериным) была передана в музей им. А. А. Бахрушина, и небольшая часть, имеющая отношение к Вл. Маяковскому, — в Музей Маяковского. В последнем хранится документ, вступающий в спор с компетентным мнением Марии Алексеевны. В 1932-м редакция журнала «Советский театр» выдала Темерину уникальную справку (фотографии его в журналах тех лет печатались во множестве, но фамилия не ставилась): «Товарищ Темерин как актер и режиссер является художественным высококвалифицированным фотографом, удовлетворяющий требованиям журнала в сложной области специальной съемки театральных постановок». В левом верхнем углу справки редакционное факсимиле сообщает адрес редакции с трогательным дополнением: «вход через книжный магазин»…

Выставка Темерина давно уже должна была закрыться. Но самостийные анонсы всех рекламных изданий, упрямо продолжающие вносить выставку в реестр действующих, организаторы расценивают как пожелание трудящихся. Поэтому выставка на антресолях (метафора неба) Музея Маяковского, воплощающая мечту поэта о «Мастерской человеческих воскрешений», проработает еще до конца августа. Следом там будет выставка, посвященная Марии Денисовой-Щаденко — Марии из поэмы «Облако в штанах».

«Гражданин, спеши на демонстрацию «Клопа»! У кассы хвост, в театре толпа! Но только не злись на шутки насекомого, это не про тебя, а про твоего знакомого»…

Конструктивизм в кино пропагандировали плакатисты. Выставка в галерее «Дом Нащокина» посвящена 100-летию со дня рождения братьев Стенберг, известнейших в 20-е годы художников-графиков. Стенберги стали звездами первой величины благодаря своим киноплакатам, которых создали более 300. В области кинорекламы работала большая группа талантливых художников: Александр Наумов, Антон Лавинский, Михаил Длугач, Анатолий Бельский. Но Стенберги были украшением цеха. Их плакаты были настоящим маяком в океане кинопродукции, а благодаря тиражам стали неотъемлемой частью городских улиц.

Можно попытаться сформулировать секрет их успеха: соединение идей конструктивизма с традициями политического плаката, декоративность, ассоциативность мышления, использование приемов киномонтажа, метафорическое значение цвета. Но не у каждого получится, смешав те же ингредиенты, так художественно и точно отразить историческое время и все то новое, что появлялось в советском кинематографе.

Фильмы Дзиги Вертова («Одиннадцатый», «Человек с киноаппаратом», «Шестая часть мира»), «Генерал» Бастера Китона, «Нетерпимость» Дэвида Гриффита, «Кто кого?» Евгения Петрова. Все — с «эпиграфами» — заслуга Стенбергов, чье мастерство рекламистов было самой высшей пробы. Они использовали все средства искусства, чтобы остановить даже торопящегося прохожего.

На выставке представлено всего 34 плаката — это все, что удалось найти Музею кино. Большинство листов — в фондах РГБ и в частных коллекциях, и, учитывая закрытие Ленинки на неопределенный срок, шанс, предоставленный галереей «Дом Нащокина», — уникален.

Но плакаты — лишь часть наследия Стенбергов. Их силами оформлялись спектакли Камерного театра Александра Таирова, мейерхольдовский спектакль «Как закалялась сталь», который так и не вышел из-за закрытия ГосТИМа, по их эскизам к торжественным событиям украшалась Красная площадь, они были главными художниками Центрального парка имени Горького, Планетария и Днепростроя.

В 1933 году Георгий попал в автомобильную катастрофу, Владимира в 52-м арестовали, в 53-м реабилитировали. Смерть брата сильно на нем сказалась, но он не отчаялся и продолжал работать со своим сыном Стеном, а Красную площадь оформлял и в 1945-м, и 1947—1962 годах. Их подпись-монограмма — 2Стенберг2, — уже содержала интригу. Эффект двух Стенбергов был сродни монтажному эффекту Кулешова, согласно которому один плюс один больше двух. И это правда — каждый из них работал за двоих. Не каждому дано.