100 ЛЕТ В БУФЕТ

К столетию учреждения Госдумы нынешние думцы готовились заранее и всерьез. Составляли планы мероприятий, дискутировали вопросы рассадки участников в непривычном зале Таврического дворца. Заседал даже специальный штаб по подготовке к юбилею (как будто 100-летие Думы — это что-то вроде весеннего паводка). А в 20-х числах апреля начался исход участников из обычной столицы в Северную.

Сначала уехали аппаратчики, а с 26 апреля потянулись и участники. Процесс расселения почти 1200 человек охватил большую часть питерских гостиниц: в «Прибалтийской» расположились аппарат Госдумы и депутаты, в «Москве» — сенаторы и представители регионов, в «Санкт-Петербурге» — журналисты. Зарубежные гости оккупировали «Новотель» и еще три гостиницы подобного класса, ну а самые первые среди равных разместились в «Кемпински-Мойка, 22».

27 апреля в 7.30 утра в Таврическом дворце было уже многолюдно, чего нельзя было сказать о прилегающей территории: стоянка автомобилей в этот день в радиусе нескольких кварталов от дворца была запрещена, а количество стражей порядка превышало количество мирных прохожих. У входа во дворец два добрых молодца раскатывали ковровую дорожку прямо на мокром асфальте.

Всем участникам выдали план дворца, в котором с непривычки немудрено и заблудиться. Блужданию мог способствовать и тот приятный факт, что во дворце работало целых 17 буфетов.

Около 9 утра начали собираться участники. В первых рядах прибыл Жириновский с четками в руках. Едва ступив во дворец, громогласно охарактеризовал его как «могилу российской демократии» и напомнил, что оттуда-то ее (Россию) и начали разваливать сто лет назад.

Среди прибывающих, в основном одетых в темные костюмы, светлые рубашки и приличные галстуки, выделялись депутат Черепков в белоснежной паре и туфлях из псевдокрокодила, депутат Говорухин в галстуке-бабочке и двое гостей в чалмах — белой и черной.

Среди женщин бросалась в глаза первая вице-спикер Слиска в ярко-красном костюме с депутатским значком особого пошиба — российский триколор его был обильно инкрустирован хорошо игравшими на свету каменьями.

Прибывающие поздравляли друг друга, многие целовались, кое-кто даже троекратно. Обменивались новостями: «…Внучке уже два года…», «…Наконец решил построить себе дом…», «…Он говорит — это наш друг. Оказалось, премьер Азербайджана. Ну я взял у него телефон…». «А вот мы попросим девушку, и она нас сфотографирует!» — радостно адресовались ко мне какие-то люди и дали фотоаппарат.

Не раскрывая своей принадлежности к цеху представителей СМИ, я сфотографировала группу товарищей на фоне золотых цифр 1906 и 2006. Фотографировались вообще много и все со всеми. Например, два Геннадия — Зюганов и Гудков — вместе.

Впрочем, праздник ощущали не все. Сенатор Нарусова рассказала, что отсутствие закона об отзыве депутатов мешает ее праздничному настрою, а депутат Сергей Алексеевич Попов посетовал, что Госдума как представительный орган власти не состоялась — нет у нее ни власти, ни представительства в плане доверия народа. Депутат Сергей Бабурин и вовсе высказался о «столетии социального миража».

Во время первого официального акта — открытия на Таврическом дворце мемориальной думской доски — случилось непредвиденное. Несмотря на лютовавшие кордоны, не пускавшие приглашенных «не через их» ворота и распугивавшие прохожих, на крыше близстоящего дома обнаружились несколько (предположительно трое) членов НБП с зажженными факелами, которые развернули плакат с надписью белым по черному: «Такая Дума — позор России!». Плакат через пару минут сорвали люди в камуфляже.

Говорят, этот инцидент дорого обойдется питерским чинам, ответственным за безопасность мероприятия.

Спикер Грызлов, наблюдавший инцидент, внешне ничем эмоций не выдал. Правда, потом, открывая выставку в честь столетия Госдумы, неожиданно назвал ХХ век лишь «началом серьезных испытаний для России». Чуть позже спикер еще порадовал афористичными ответами на вопросы прессы. На вопрос: «Какой вы видите следующую Думу?» — ответил: «Надеюсь, пятой». А на вопрос: «Возможен ли третий срок для президента Путина?» — «Возможен, только не подряд».

После открытия выставки спикер сноровисто погасил десяток юбилейных почтовых марок, и все переместились в зал заседаний. В холле остались выставочные экспонаты и книга отзывов. К слову: сама наблюдала, что часть отзывов от лица VIP-персон писали помощники, а сами персоны лишь расписывались. При попытке почитать записи почетных гостей я была отторгнута от книги суровой чиновницей, заявившей, что персоны пишут не для людей, а для истории.

Само праздничное заседание длилось до 9 вечера — коротали время до прибытия президента. Времени оказалось много, слово дали и региональным представителям, и гостям-парламентариям из бывших советских республик, и совсем зарубежным гостям. Например, не заявленному в повестке представителю Ирана, который говорил о некоторых «демонических» странах, навязывающих свою идеологию и разрушающих мир на Ближнем Востоке. Запомнилось выступление зампреда сейма Литовской Республики г-на Юршенаса: он был единственным, кто говорил без бумажки. Юршенас рассказал собравшимся, что в первых четырех российских Думах читать выступление считалось просто неприличным, отчего депутаты со временем выучились говорить связно. А поскольку не было тогда микрофонов, то к тому же громко и четко.

В перерыве высоких гостей и всех присутствующих кормили обедом типа «сухой паек», который выдавали в одноразовых пластиковых коробочках, чем крайне огорчили многих участников. Впрочем, вечером высокие гости свое наверстали — 82 стола под белоснежными скатертями, по три пары ножей и вилок и по три емкости для питья перед каждым прибором официанты принялись накрывать часов за шесть до начала неофициальной части.

Говорят, что было изобильно. И что сопровождал действо концерт под девизом: «Песни, которые нас объединяют». Отвечавший за программу мероприятия депутат Пехтин вроде бы предложил каждой иностранной делегации прихватить с собой для этой цели по ансамблю. Но это все происходило уже за закрытыми дверями и конечно же после того, как вернувшийся из Томска президент Путин предложил поднять тост за развитие парламентаризма в России.