УЖ ЕСЛИ ИЗМЕНЯТЬ, ТАК СРАЗУ МНОГИМ

Фото Давида Детора

Ольга Арефьева — певица. Ольга Арефьева сама пишет свои песни. У нее выходит новый компакт. И книга детских стихов. Но — не это суть…

Ольга Арефьева — лучший информационный повод для интервью с ней. Перед встречей я спросил славную и умную девушку Аню: «Какой вопрос, сам-мый мучительный социальный вопрос (как в «Москве—Петушках») задать Арефьевой?»

Аня велела: «Спроси, как у нее дела?»

— Ольга, как у вас дела?— ОК. Спасибо.

— Вы увлеклись сочинением одностиший? Я читал их в интернете.Одно запомнил: «Томатный сок — кровь павших помидоров»?— (Улыбается.) Я заметила, что одностишия каждый выбирает по себе. Люди разделились в предпочтениях настолько, что их хит-парады одностиший совсем не совпадают. А автор одностиший ничего не может скрыть. Что-то можно скрыть на сцене, в песнях… А вот когда пишешь такие короткие штуки — весь как на ладони. Мы с группой «Ковчег» у себя на сайте (www.ark.ru — О.Б.) создали раздел «Заповедник для бумажного тигра». В него помещаем тексты, которые мне очень-очень нравятся. Там есть раздел одностиший

— Там — другие авторы. А ваши — были где-то опубликованы?— Нет. Я их выставляю в интернет по мере написания.

А в интернете их и правда много. Штук триста пятьдесят, не меньше. Причем первое — такое: «О, не пиши так много одностиший!». Или: «Как эротична форма микрофона...». Или: «Я атеист, и Бог меня накажет».

Или вот отменно сказано: «Когда меня кидают — я взрываюсь!».

— Может быть, вам попробовать в «Знамени» их опубликовать? У вас же там выходили подборки…— Не знаю… В данный момент я учусь рисовать детские картинки. Никогда не умела рисовать. И сейчас вот хожу и думаю: как изобразить кролика в шляпе? как устроены лапы у собаки? Я поняла, что хочу сама иллюстрировать свои детские стихи. Хожу и думаю про картинки. Или про Баха. В общем, о том, чем занимаюсь в данный момент.

— Вы разучиваете Баха?— Да, я собираюсь петь арию из «Страстей по Матфею». Арию альта. Очень сложно. Для меня — особенно. Это требует классического голоса, совершенно определенной подготовки. Надо уметь справиться с этим текстом — и нотным, и немецким. Но сейчас нахожусь в стадии, близкой к готовности.

Я не связана путами очень строгих академических условностей. Я — эстрадная певица, я — рок-музыкант, я взяла и спела Баха так, как я его вижу. И никто мне не скажет, что нельзя спеть Баха под бас-гитару.

— Ну уж кто-нибудь да непременно скажет.— Ну кто-то скажет, да. В этом есть для меня и отдельный интерес, и дополнительная степень свободы.

— А ну как забросите все и станете классической певицей?— (Улыбается.) В группе «Мираж» была солистка Наталья Гулькина. Сейчас она поет в Большом театре. Нет, мы с Большим театром друг другу не грозим…

Но… перед Бахом был Перголези: я разучивала арии из «Stabat Mater». Поначалу не верилось, что смогу. Но все увенчалось маленькой локальной победой, которую мало кто заметил. На последнем концерте я спела три арии Перголези.

— Среди репертуара Умки, Янки Дягилевой, Леонида Федорова — вдруг Перголези? Зачем, простите за вопрос?— Если человек избирает один стиль и в нем чешет всю свою жизнь, он более или менее в безопасности… Концерт «Чужие песни» для меня был просто-напросто испытанием. Проверкой способностей к перевоплощению, и притом к перевоплощению голосовому.

Юрий Никулин рассказывал, как он снимался в фильме про войну. В тяжелейшем, страшнейшем фильме. А вечером у себя в цирке давал представления. И он описывал, как это было трудно… Вот я пытаюсь заниматься примерно тем же самым.

— У вас разнообразные перевоплощения. После «Рождественских встреч» 2001 года был целый бум: по телевизору вы пели с Пугачевой. И якобы под фонограмму. (С другой стороны, я знаю, что технология таких записей просто не позволяет артисту петь не под фонограмму.) Я тогда хотел сделать для одного журнала интервью с вами. Но мне сказали после «Рождественских встреч»: «Давайте подождем. Потому что сейчас непонятно, кто Арефьева — попса или не попса?»— (Смех.) По этому поводу я написала одностишие: «Уж если изменять, так сразу многим».

Я вообще очень люблю производить неожиданные движения — для того, чтобы я сама проснулась. И чтобы проснулись все остальные…

И так не люблю, когда позиционируют, когда пытаются загнать в какую-то клетку, пусть даже и золотую! Или наоборот — за колючую проволоку, как это полагается в андеграунде.

Считаю, что я достойно выглядела в «Рождественских встречах». Наконец-то у нас с группой «Ковчег» появились качественная видеозапись и разрешение ее использовать как угодно. Будем делать видеосборник — обязательно включим.

— Вы каждый день что-нибудь нужное методично делаете?— Не знаю. У меня нет таких установок — все время что-то делать. (Пауза.) Страшное зрелище предстает глазам изумленного читателя. Он-то думает, что я встаю в семь утра, делаю йоговскую зарядку и все в таком духе.

— Откуда вы знаете, что люди так думают? Они вам говорили?— Нет, не говорили. Просто эстрадные звезды всегда в интервью говорят: «Ой, я такая затырканная — я со съемки на запись, с записи к визажисту, от визажиста в тренажерный зал, потом на интервью, а после к своему композитору…» (Смеется.) В общем, все очень заняты.

— Лично мне всегда очень больно подобное читать и слышать.— Но люди действительно так живут. Дело в том, что эстрада и музыка вообще — это же тоже карьера. Любому карьерному занятию надо посвящать всего себя, надо выкачивать всю свою энергию. И с утра до ночи пахать только на это. Вот тогда ты добьешься карьерного результата.

При этом ты можешь потерять что-то другое — неуловимое, очень тоненькое… Но тут уже каждый решает за себя.

— Вам нравятся рецензии на ваши диски и концерты?— По-разному… Как правило, лучшие, самые глубокие отзывы находишь в письмах. А в прессе люди пишут быстренько что-нибудь и тискают. Но тут ничего не попишешь. Тут не вникать — закон жанра. Я на это не обижаюсь.

— Ваше одностишие: «Какая я Арефьева?! Я Оля!» — о чем?— Об отношениях с собственным фантомом. Мой фантом в тумане светит… Он очень полноценный. Теперь у каждого, кто часто появляется на публике, вырос большой, полноценный, плотный фантом. Особенно хорошо он воплощен в сайтах.

Мой сайт — это целый внутренний мир. Там очень много всего. Так что человек, который желает пообщаться с певицей Арефьевой, может очень полноценно пообщаться с сайтом. В жизни же я не играю роль Арефьевой. Я иногда даже не помню, что у меня такая фамилия. Да я и имя-то, бывает, забываю.

— ?— По имени меня редко называют близкие люди. В основном какие-то прозвища. И если вдруг брякается такой мраморный каменный гость — певица Ольга Арефьева — я сразу же встряхиваюсь: «Так, я на работе, что ли? Должна соответствовать?». А в те места, где надо быть Ольгой Арефьевой, я не хожу.

— А на сцену тогда зачем выходите?— Искусство — это как раз возможность зафиксировать бесконечные вещи за счет того незримого, что выходит за рамки речи. Те же стихи запускают в человеке какие-то ассоциативные ряды. Искусство — это обмен кодами. Потому что в одном человеке есть бесконечность и в другом она тоже есть. И я пытаюсь передать человеку формулу, которая запускает его бесконечность. Я не могу передать свою бесконечность другому. Но ему, возможно, будет легче найти ее в себе…

P. S.21 июня в Центральном Доме художника состоится последний в этом сезоне концерт Ольги Арефьевой и «Акустик-Ковчега». В концерте примет участие виолончелист Петр Акимов. Также будет презентована переизданная двойная пластинка «Сторона От» с одним из самых известных Ольгиных клипов — «Картонное пальто». А еще будет презентация книжки. Детских стихов.