СПРАВКА ФОРМА ДЕСЯТЬ

Фото Олега Никишина

Так называют взятку в 10 рублей на чеченских блокпостах, которых после принятия Конституции стало еще больше

Пару месяцев назад, выступая на очередном совещании российских силовиков, президент Путин обратил особое внимание на то, что система блокпостов и контрольно-пропускных пунктов в Чечне себя не оправдала и излишние блокпосты необходимо ликвидировать. Тогда многие жители республики восприняли это замечание как пиаровский ход, рассчитанный на предстоявший референдум. Изменилось ли в Чечне что-нибудь после принятия Конституции? Хотя бы на уровне тех же блокпостов?

Все знают, что нашпигованные по всей территории Чечни российские блокпосты с первых дней своего пребывания здесь успешно выполняют лишь одну функцию: взимают дань за проезд автотранспорта.

От райцентра Ачхой-Мартан до ингушской станицы Слепцовская — четверть часа езды. В мирное время. Сегодня этот путь занимает не менее двух часов. На отрезке дороги протяженностью 20 км расположены семь федеральных блокпостов плюс восьмой — ингушский — у въезда в Слепцовскую. На каждом из них водителям приходится выходить и открывать багажник для досмотра. Цена за проезд напрямую зависит от состояния багажника. Если он пустой, такса не превышает 20 рублей (это в будние дни; в праздники цена подскакивает в три-пять раз). Если же багажник оказывается полон, то приходится раскошеливаться на дополнительную пару-тройку червонцев — их платят за то, чтобы не выворачивали наизнанку его содержимое в поисках оружия и наркотиков.

Еще один способ повысить цену за проезд — это перекрыть дорогу шлагбаумом, объявив, что проезд временно приостановлен в связи со сбоем в работе компьютера.

Этот компьютер в Чечне — существо (назвать его «предметом» как-то рука не поднимается) давно уже тотемное, на которое разве что пока еще не молятся. Компьютер, через который по нескольку раз за день пропускаются все путешествующие по Чечне граждане, нередко выступает в качестве десницы Господней: он карает и милует. Оказался человек в загадочных «списках» компьютера — ему уже ничего не поможет. При этом самих «списков» никто никогда не видел, они строго засекречены, так что если мне, в тысячный раз проходящей проверку на одном и том же блокпосту, в один прекрасный день скажут, что я «в списке», то, так уж и быть, придется поверить военнослужащим на слово.

Многие из служащих на постах омоновцев за время пребывания в Чечне успели хорошо выучить чеченский язык. Некоторые так на чеченском и просят: «Тюма ло!» («Дай десятку!»).

На знаменитом блокпосту «Кавказ», что расположен на административной границе между Чечней и Ингушетией, есть некий Сашка, которым стращают несговорчивых водителей, отказывающихся платить. Этот Сашка, который на самом деле, возможно, и не Сашка вовсе, наезжает в командировки в Чечню практически с первого дня войны. А почему бы и нет? В боевых операциях служащие блокпостов не участвуют, при этом боевые получают наравне с другими. Опасность нападения боевиков на такой укрепленный пост, как «Кавказ», невелика, а по доходности равных ему нет во всей республике. И по абсолютной неприкрытости и откровенности обирательства — тоже.

Так вот Сашка, этот Василий Теркин второй чеченской, пряча очередную купюру в карман, любит приговаривать: «Да, брат, вот такой я сукин сын!». Шутник.

На стенах бетонных укреплений, возведенных вокруг многих постов, нарисованы буквы «СОМ». Сводный отряд милиции то есть. Но надпись эта имеет еще один смысл: «сом» по-чеченски значит рубль. Нередко милиционеры, пробегая взглядом по документам, недвусмысленно кивают в сторону этой надписи: мол, где документ под названием «сом»? Взятка в 10 рублей называется «справка форма десять», в 20 рублей — соответственно «форма двадцать», ну и далее везде.

Два месяца назад, после заявления Путина о необходимости ликвидировать излишние блокпосты и КПП в Чечне, военный комиссар республики Евгений Абрашин спешно собрал аккредитованных в Чечне журналистов и рассказал, что на территории республики расположены 60 федеральных блокпостов, число которых уже к началу марта сократится на 20%. Слова коменданта, мягко говоря, не подтвердились. Во-первых, на самом деле постов в Чечне как минимум в несколько раз больше. Только в Урус-Мартановском районе я насчитала свыше 30 хорошо укрепленных КПП. С вышками, окопавшейся бронетехникой, бетонными ограждениями. С предупредительными щитами: «Осторожно, мины!» и «Стой, стреляю!». И с непременным атрибутом всех без исключения блокпостов в Чечне — мздоимством.

Во-вторых, к началу марта количество постов в Чечне не только не снизилось, но стало на порядок больше. В Грозном, конечно же, картинно ликвидировали два КПП, но вместо них уже через пару дней по республике появились несколько новых. К примеру, у выезда из села Ассиновская появился новый КПП. С начала второй войны здесь стоял блокпост омоновцев из Ростова-на-Дону, который расположился под огромной растяжкой со словами: «Терроризм — это болезнь. И мы, ДОНцы, ее вылечим». Лекари терроризма настолько замучили местных жителей поборами, что после многочисленных обращений ассиновцев в различные республиканские инстанции год назад донской пост был-таки ликвидирован. Но странным образом вновь материализовался на том же месте сразу после знаменитого выступления Верховного главнокомандующего. Правда, на сей раз уже без своего фирменного слогана о терроризме.

P.S.Когда-то, накануне своего назначения на пост главы временной администрации Чечни, Ахмад Кадыров тоже обещал вскорости освободить чеченские дороги от соловьев-разбойников в российской военной форме. При этом он ссылался на честное слово президента Путина, якобы данное им на сей счет. Однако за прошедшие с того времени два года блокпостов в Чечне становилось все больше и больше.