Оригинал материала
ИЛИ БАЙ, ИЛИ ПРОПАЛ
 Судья, ведуший процесс М. Аблязова. Рисунок сделан тайком - журналистов на процесс не пускали |
Частный опыт расправы с оппозицией
Перед входом в здание Верховного суда Республики Казахстан на солнцепеке выстроились в редкую цепочку человек тридцать в одинаковых белых футболках и бейсболках. На белых плакатах надписи: «Мухтар! Мы с тобой!», «Мухтар, мы знаем: ты не вор!», «Парламент — на мыло!»
Они стояли организованно и молча, не нарушая порядок: казахи и русские, мужчины и женщины — люди в основном пожилые.
Пока в перерыве судебного заседания журналисты слушали на ступеньках суда заявление подсудимого Мухтара Аблязова, сумевшего передать рукописный текст своему представителю, на площади все изменилось. Из подкатившего автобуса высыпали омоновцы, и началось.
Всегда страшно, когда бьют беззащитных. А били дубинками, пинали ногами упавших, волоком затаскивая кричащих от боли и ужаса стариков в автобус. «Снимайте! Снимайте!» — рвалось сквозь гвалт, как призыв о помощи. В клубящемся месиве белых футболок и омоновцев роились сосредоточенные парни в штатском. Часть народа стала разбегаться, но эти доглядели, догнали, произвели захват и доблестно отправили в 10-й отдел полиции столичного района Сары-Ака.
В кутузке задержанных освободили от вещдоков — драных плакатов и тех же бейсболок с невинной олимпийской символикой. А двух женщин увезли на «скорой».
Но прежде, еще перед Верховным судом, у гудящего голосами автобуса журналисты пытались выяснить: «Кто приказал?»
— Я! — зло оглядывая вражье племя, сорвался некий милицейский старший лейтенант. — Их предупреждали, что несанкционированный… питинг.
Возможно, хотел сказать «митинг». Или «пикет».
Тоже ведь человек волновался
Недавно в Астане, столице Республики Казахстан, с помпой отмечалось пятилетие. В отличие от южной столицы, Алматы, красавицы в возрасте, промышленного и культурного центра, «северная» — город прежде всего чиновников. Десятки тысяч их перебрались вместе с президентом Назарбаевым в прежний советский Целиноград. Остальное местное население чиновников обслуживает: милиционеры, таксисты, строители, ну и люди других специальностей, например официанты. И жителей все прибывает. Сегодня — за 300 тысяч, через несколько лет грозятся догнать до полумиллиона.
Новая Астана — город впечатляющих высотных зданий различных министерств и ведомств. Строительный бум — воплощение рыночных реформ бессменного президента. И то сказать: нефтедоллары девать некуда, ВВП растет быстрее всех в СНГ, экономика на подъеме, зарплаты повышаются, пенсии без задержки.
До последнего времени Казахстан выглядел наиболее стабильным и развивающимся государством постсоветского пространства. Сюда тянулись западные инвесторы, появилась родная национальная буржуазия. Народ безмолвствовал: эффективная система управления страной «папы» Назарбаева вполне устраивала.
Оказалось, до поры. Откуда-то, как черт из табакерки, выпрыгнула оппозиция с весьма радикальными лозунгами. Новые «кажегельдины» взамен опального экс-премьера явились под боком у «папы». Что случилось?
Ничего не случилось. К тому все и шло.
Процесс по делу одного из лидеров общественного объединения «Демократический выбор Казахстана» Мухтара Аблязова, начавшийся в Астане около двух недель назад, обещал быть абсолютно открытым. Обещал это, между прочим, сам председатель Верховного суда Кайрат Мами.
И, бросив дела, потянулись в столицу группы поддержки, «ходоки» из разных регионов страны — республиканцы, коммунисты, демократы…
Некоторые добраться не смогли, поскольку власти приняли контрмеры: одних запирали в квартирах и не выпускали до отхода поезда, других пытались вытащить из вагона, грозя следователем («он тут вон, на вокзале ждет с повесткой»), третьих пугали психиатром… Самых же решительных, ухитрившихся преодолеть все препоны, в зал заседаний просто не пустили. Около 70 человек ежедневно дежурили у здания суда, в перерывах расспрашивая выходящих о ходе процесса.
Отказ присутствовать в зале суда получили многие заранее аккредитованные журналисты республиканских СМИ, что уж говорить о российских или, скажем, радио «Свобода». Пускали по каким-то спискам. Кто их составлял? Ответа добиться невозможно. «Ведь процесс открытый, почему не всех?». Оказывается, зал маленький. А запрет на использование диктофонов, видео— и фотосъемку понимался как само собой разумеющееся.
«Страна такой», — смущенно улыбаясь, прокомментировал мне ситуацию немолодой казах. Ему было стыдно за страну, но, кажется, он привык.
Да, в России плохо представляют казахстанские реалии. Если, к примеру, телеканал «ТАН» показал выступление оппозиции, к нему с проверкой тут же пришли из налоговой инспекции, затем финансовой полиции, затем лишили возможности работать в режиме «прямого эфира», перерезав кабели радиорелейной линии, а на следующий день в 4 утра из снайперской винтовки расстреляли фидер (передающее сигнал устройство) — более двух десятков пробоин. И это в двух шагах от охраняемой резиденции президента в Алматы! Будете смеяться, злоумышленников не нашли. Сегодня этой телекомпании в эфире нет…
Павлодарскую телекомпанию «ИРБИС» за последние полгода методично задушили судебными исками: кто бы ни судился с ней — государственные служащие, предприятия и учреждения, депутаты или даже уголовники, — павлодарские судьи удовлетворяют все требования, несмотря на их абсурдность и астрономические суммы. (Депутат, кстати, крупный бизнесмен, обосновал сумму иска в 12,5 миллиона тенге именно своим высоким статусом народного избранника.)
Редакции газет забрасывают бутылками с зажигательной смесью, выносят технику, подкидывают труп собаки с отрубленной головой, типографии отказываются печатать тираж… Таких историй вам тут расскажут десятки, в этой стране они у всех на слуху. И, конечно, СМИ закрываются или уходят в «подполье». Но не все. Провластные, государственные, которые курирует старшая дочь Назарбаева Дарига, прекрасно себя чувствуют и, естественно, просто благодаря количеству доминируют в освещении событий.
А разве скажешь про «папу» плохо?
Мухтар Аблязов, бывший министр энергетики, промышленности и торговли РК, которого теперь сторожат в СИЗО под усиленной охраной и на свидания с адвокатами водят в наручниках, ничего, собственно, дурного о президенте и не говорил.
Наоборот, очень вежливый, интеллигентный человек, которого некоторые здесь считают идеалистом, Аблязов непременно подчеркивал в обращениях и заявлениях уважение к «первому президенту в истории Казахстана Нурсултану Абишевичу, с чьим именем связаны многие победы», лишь призывая президента не верить тем соратникам, которые «не полностью информируют вас о происходящем внутри Казахстана и пытаются за вашей спиной вести собственную политическую игру».
Среди этих соратников, надо понимать, верховодил старший зять Назарбаева Рахат Алиев — один из самых влиятельных людей в Казахстане, который, будучи руководителем сначала налоговой полиции, а затем комитета национальной безопасности, инициировал уголовное дело, едва Аблязов подал в отставку с поста министра. Тогда дело закрыли за отсутствием состава преступления, а Аблязову были принесены официальные извинения.
Буря в том же стакане разыгралась вновь, едва бизнесмен Мухтар Аблязов стал одним из учредителей «Демократического выбора Казахстана» (ДВК) и членом его политсовета. Против Аблязова тут же возбудили старо-новое уголовное дело, за которое совсем недавно извинялись.
Репрессии прокатились по всей стране. Места лишался любой чиновник, поддержавший ДВК. Что там какая-то мелочь. С поста акима (губернатора!) Павлодарской области слетел прежде обласканный властью Галымжан Жакиянов.
Достоянием общественности стало письмо председателя агентства финансовой полиции с грифом «секретно» всем региональным подразделениям с требованием найти родственников, близких и друзей видных деятелей ДВК, установить, чем они занимаются, и осуществить их проверку с целью выявления нарушений закона. Практически агентство финансовой полиции превращалось в политический сыск. Причем фискальный орган ударил и по своим: уволены сорок работников финансовой полиции, поддержавших экс-начальника по Алматинской области, не согласившегося с главой ведомства. У них — семьи, дети, но им не дают устроиться на работу…
А что сегодня лидеры «Демократического выбора»? Аблязов, под чьим руководством были заложены основы рыночной электроэнергетики в Казахстане, обвиняется в проведении некоей схемы взаимозачетов между казахскими и узбекской компаниями и незаконном использовании сотового телефона (!?). На каждом судебном заседании подтверждаются надуманность обвинения и отсутствие доказательств. Тем не менее политики и сам Аблязов допускают возможность «торжества» государственного заказа.
Галымжан Жакиянов, в прошлом руководитель агентства по стратегическим исследованиям, бывший, несомненно, авторитетом и для президента, год назад губернатор, несмотря на договоренность европейских послов и казахского МИДа о заключении его под домашний арест, депортирован из французского посольства в Павлодар, где помещен на склад предприятия «Павлодарсоль» под охрану автоматчиков. Физическое состояние Жакиянова крайне тяжелое: постоянно под капельницей, несколько раз побывал в реанимации.
Вто время как оппозиционные казахстанские политики предстают перед миром уголовниками, государственная политическая власть стремится всячески погасить разразившийся на Западе скандал, так называемый «Казахгейт», в свете которого Назарбаев предстает первым коррупционером. Речь идет о причастности семьи президента к отмыванию денег нефтяных компаний.
Еще во время президентской избирательной кампании 1998—1999 годов лидер коммунистов Серикболсын Абдильдин говорил о зарубежных счетах главы государства. Президент выступил по телевидению «Хабар» и заявил свое твердое «нет». В 2001 году опальный экс-премьер Акежан Кажегельдин, отвечая на вопросы в интернете, сказал, что он знает о существовании казахстанских счетов в солидных западных банках.
Теперь всплыли материалы следствия прокуратуры кантона Женева об арестованных еще в августе 1999 года счетах, причастных к отмыванию денег компаний Orel Capital Ltd. и Bercut Holding Ltd., зарегистрированных на имя Нурсултана Назарбаева. По решению женевского суда апелляции Республики Казахстан и Назарбаева были отклонены, а около 100 миллионов долларов на счетах этих компаний заморожены. Причем общая сумма следователями оценивалась в 800 млн долларов.
Далее скрывать «хвост» становилось решительно невозможным, и премьер-министр Казахстана Имангали Тасмагамбетов недавно выступил перед парламентом, заявив, что да, такой секретный фонд имеется. На счета западных банков еще в 1996 году были перечислены валютные средства исключительно для поддержания экономической стабильности в Казахстане — как резерв правительства. Резерв составлял 1 млрд долл., вырученный от продажи 25% акций «Тенгизшевройла» — «Мобилу». И ничего незаконного, сказал Тасмагамбетов, успокойтесь, граждане.
На что депутат мажилиса Толен Тохтасынов ответил: «Соответствует ли это законодательству того времени? Однозначно нет. В Конституции четко указано, что все бюджетные деньги должны проходить через парламент».
А они прошли, через кого бы вы думали? Цитата из документа: «Настоящим Международный фонд развития «Казахстан» назначает своим законным представителем г-на Н. А. Назарбаева, гражданина Республики Казахстан (паспорт № D 0000001), которому доверяется подписывать любые финансовые документы, контракты и кредитные соглашения, заключаемые от имени и по поручению фонда, а также свободно распоряжаться банковскими счетами фонда». Документ датирован августом 1995 года и подписан президентом фонда Абыкаевым и секретарем фонда Кулибаевым. (Последний, кстати, второй зять Назарбаева.)
И кто теперь узнает, на какие цели потрачены накрученные в швейцарских банках деньги республики, распоряжаться которыми мог единственный человек — главный казахский «папа»?
«Казахгейт» больно ударил по правящей верхушке. Однако отметим: за минувшие десять лет концентрация властных полномочий в руках президента позволила тому дважды распускать парламент, дважды инициировать принятие новой Конституции, неоднократно выдерживать политические бои. Аллах с ней, подмоченной репутацией в мире, главное — хватит ли сил выдержать сражение третье: тут, дома, сохранить завоеванные позиции?
А в том, что борьба за власть пойдет на политическом поле, сомневаться не приходится.
Первые «грибы» национальной буржуазии взросли ориентированными на внутренний рынок и заинтересованными в его развитии. В отличие от государственного аппарата, по-прежнему лоббирующего иностранный капитал чиновников.
Ныне арестованный Жакиянов заговорил тогда об опасности неограниченного вывоза сырья из страны, а молодой министр Аблязов выдвинул идею новой промышленной политики — предоставление льгот отечественным производителям. Назарбаеву все это поначалу нравилось, но, по здравому размышлению, он поставил на легкие нефтедоллары: усилий требовалось меньше, да и «младотюрки» вызывали раздражение солидных западных компаний. Вот почему большая часть национальных реформаторов, познавших механизмы власти, оказалась за бортом правительственного корабля.
Но когда «Демократический выбор Казахстана» объединил часть членов правительства, их заместителей, представителей крупного бизнеса страны и когда к этому радикальному крылу присоединились коммунисты, движение пенсионеров и другие оппозиционные группировки, стало ясно, что привычной карманной партией тут не пахнет. А располагая деньгами, объединение богачей и нищих имеет все шансы для победы на следующих парламентских и президентских выборах.
Назарбаев и сам не прочь порассуждать о демократии, тем более что политическая программа ДВК как раз не очень расходится с его собственными призывами. Однако ДВК впервые на практике угрожает монополии политической власти его семьи.
«Поэтому для правящего режима осуждение Аблязова и Жакиянова за уголовные преступления является жизненно важной задачей, в противном случае все «наезды» примут характер политического преследования, а приговор — политической расправы, — считает видный казахстанский политолог Петр Своик. — Общее название болезни, что разъедает режим, — неуверенность в будущем. И у этой болезни три корня.
Первое. Элита обеспечила себе благополучие в неблагополучной стране. Плодами экономических успехов пользуется явное меньшинство населения. Подавляющее большинство не удовлетворено, раздражено, озлоблено.
Второе. По мере окончания приватизации и формирования олигархических групп влияние президента на элиту ослабло, возникли другие центры силы. Началась неразбериха: силовики и фискалы перестали понимать, на кого надобно наезжать; СМИ «мочат» всех вообще без правил. Ни стабильный бизнес, ни долгосрочное администрирование в таких условиях невозможны.
Третье — основное. Президент не вечен, но ведет себя так, будто будет сидеть «до упора». А когда наступит этот «упор», какие переделы последуют за ним, никто не знает, включая и его самого. Неопределенность и нервирует верхушку.
Основной закон режима — личная преданность и круговая порука. Для цивилизованного общества этого недостаточно».
Ядавно не ощущал слежку, а в Астане она в порядке вещей. И на подслушку здесь уже внимания не обращают.
Но вот, например, кому полностью по барабану навязчивое внимание властей — двум женщинам, уцепившимся за мой рукав у дверей в величественное здание парламента. Директор магазина из города Тораз Асикул Бозымбекова приехала в столицу с семьей, жалуется на происки местных властей, отобравших у нее магазин: семь лет ходит по судам, акимам и депутатам, никто не хочет помочь.
Айсулу Избасарова, многодетная мать из Чимкента, зимой забралась на осветительную вышку здешнего стадиона — она уже полгода мыкается в Астане — и сидела, пока не сняли. Обморозилась. Но ей необходимо привлечь это ненавязчивое внимание, поскольку она делегат от таких же, как и она, четырехсот земляков: с 1996 года им не выплачиваются детские пособия, а кругом безработица. У самой Айсулу было десять детей. Было, потому что шестеро умерли.
— Скажи Путину — он поможет, — просительно шепчет Айсулу. — Путину скажи.
Ага, сказал.