НУЖЕН ТОРМОЗ ДЛЯ АБСУРДОВ

Рисунок С. Аруханова

Развешаны по Москве рекламные щиты: «Путин — наш президент, Данила — наш брат, Майя Плисецкая — наша звезда»...

Данность? Когда только третий слоган соответствовал реальности, другая наша реальность была взорвана вместе с жилыми домами на Каширке и улице Гурьянова. С тех дней изменилась даже речь, родились слова, ставшие нарицательными: «заасфальтировать!», «мочить», «раздавить в логове», ну и так далее, — «глаголы жгли сердца людей». Болью и скорбью пострадавших торговали, как нефтепроводом, и получали голоса. Шок не способствует мышлению — растиражированное «общественное» мнение политических технологов стало и в самом деле на тот момент общественным. А Данила Багров из братка превратился в брата.

Так, во всяком случае, казалось. Те, кто чувствовал и думал иначе, ощущали себя в полном вакууме. Вообще казалось: не существует внутренней жизни. Характеров. И казалось, только внешние причины регулировали поведение людей. На улицах завалы от взорванных домов расчистили быстро, завалы в общественном сознании остаются до сих пор.

Но их стало меньше на 20% — 70 голосовали за месть, сейчас остались 50, испытывающих волнующую причастность к насилию и власти. Триста населенных пунктов в Чечне уже снесены с лица земли.

Нельзя мешать дальше убивать? Некоторые, как могли, мешали. Стояли маленьким сторожевым отрядом (так переводится с французского одно из значений слова «пикет») каждый четверг. Всего-то человек семь. Пикетчикам угрожали, им рвали плакаты, провоцировали на драку, а они писали новые плакаты: «Война в Чечне — преступление против человечности» — и снова выходили на площадку перед Новопушкинским сквером.

— А потому что нельзя так считать, что вот давайте выделим Чечню и будем делать все что угодно, а за пределом этой территории останемся добрыми и свободными, — сказала мне пикетчица — пенсионерка Валентина Василевская.

Наша газета рассказала о ней и ее соратниках в понедельник, 7 мая, а уже в четверг, 10-го, к ним пришли наши читатели.

— Я по образованию биолог, — сказал мне Валерий Кокорев, — прочитал вашу газету, еще раз убедился, что человек человеку самый лучший антидепрессант. Людей, нормально, по-человечески мыслящих, да еще в таком количестве давно не встречал. Люди должны противостоять тому, что вызывает у них отторжение.

«Повелеваю присуждать сию Премию ежегодно в первопрестольном граде Москве, выбирая объективно и без лукавства всякого наидостойнейшего из достойнейших, чтобы слава об их делах благородных по России шла и почет им воздавала!» — указывал Петр Великий.

С 16 по 18 мая в Москве проходил Всероссийский конгресс лучших менеджеров. Одним из лауреатов Национальной премии имени Петра Великого стал глава местного самоуправления города Губкина и Губкинского района Белгородской области Анатолий Кретов.

Больше всего из разговора с ним меня поразило, что в его городе не знают, как выглядят нищие. Что они во все, даже в самые трудные дефолтовские времена платили бюджетникам реальные зарплаты дважды в месяц с прибавкой.

— Не бывает безвыходных положений, — веселился в перерыве конгресса мой собеседник. — Из любого тупика есть выход, мы ни разу не сложили руки — искали решения, думали, действовали.

Он радовался больше всего тому, что познакомился с самыми активными и талантливыми людьми страны, собранными Клубом лучших менеджеров России.

— Вместе, — говорил он мне, — мы такая сила, что сам бы Петр порадовался. Хорошо, что нас собрали вместе, дали познакомиться: это мощный отряд, элита...

Значит, к сторожевому отряду на Пушкинской прибавился еще один — мощный. И, может быть, станут все эти новые образования тормозом абсурдов, больших и маленьких.