НАШЕ СОБАЧЬЕ ДЕЛО

В понедельник, в разгар морозов, когда температура опускалась до –25, «Новая газета» устроила акцию: «Будем людьми в год Собаки». У нас было три тонны корма для собак, предоставленного торговой маркой Pedigree. На четырех машинах (две из них выделил нам отдел городской фауны Департамента ЖКХ Москвы) мы объехали почти всю Москву. 700 килограммов корма привезли в московские приюты. Остальное развезли по городу, оставляя собакам во дворах, на стройках, заводах, в переходах метро.

В Москве больше двадцати тысяч бездомных собак. И несколько сотен опекунов — людей, которые досконально знают места ночлега собачьих стай, помнят их по кличкам, характерам и историям болезней, кормят их на собственные деньги и защищают, как своих. Именно они водили нас по «собачьим» местам. Им же мы оставляли часть корма.

Когда мы вместе с собачниками готовили маршрут наших машин на форуме сайта «Пес и кот», ветку форума пришлось закрывать от чужих глаз: люди боялись рассказывать посторонним о местах, где прячутся собаки. Слишком часто они потом пропадают.

Общаться с опекунами было сложно.

— У нас во дворах четыре стаи, приедете? Ну, собак тридцать. Сейчас я вам точно скажу: Шарик, Белка, Найда, Джек…

— А вы мне корм оставите? Не бойтесь, я его не украду. Потому что я — профессор университета…

— Вот вы бездомных собак кормите, а у меня домашние. Много. Может, вы их тоже накормите? А иначе это дискриминация!

Рук и лап не хватало. Пришлось просить о помощи собаколюбивых читателей. Елена Николаевна развезла тонну корма по северным районам Москвы. Места в грузовике не было, часть дороги Елена Николаевна провела в кузове. Дома ее ждал свой оголодавший невыгулянный пес.

Ира проехала по собачьим приютам.

Лена отправилась с нами на юг. Рассказывала про бездомных собак, которых сама кормит. Про двух домашних, подобранных на улице. Про то, что муж шутит, что ужины она готовит собакам, а не ему.

Нашей машине досталось объезжать центр. Точного плана по поиску стай у нас не было, поэтому мы ехали практически наобум. С нами собрались телевизионщики, им надо было показать такую стаю, которая бы не ударила мордой в грязь перед телекамерами. За которую не было бы стыдно. Такая стая у меня была на примете — штук шестнадцать в районе Красных Ворот. Этих собак я знаю с апреля прошлого года, тогда они производили благоприятное впечатление. Некоторые еще раз в полгода производили штук по восемь щенков, но эти были исключением. Остальные числились благополучно стерилизованными, что обеспечивало собакам хоть какую-то защищенность от живодерных команд во время зачисток.

Стаю опекали тоже весьма приличные люди: Ира и Андрей, продавцы газет, Дима, который живет неподалеку, Ася Григорьевна из железнодорожной конторы, фронтовик Илья Петрович, Людочка — судья из арбитражного суда и многие другие. Все собаки у них были обучены элементарным правилам человеческого общежития. Они уже не боялись камер, потому что Илья Петрович фотографировал их во всех возможных ракурсах для своей книги «Жизнь собачья», которая продается у подножия высотки на Красных Воротах по сто рублей.

На месте выяснилось, что за последние несколько месяцев стая на Красных Воротах сильно поредела. Осенью прошли облавы, связанные с приездом какой-то большой делегации, потом еще пара псов пропали. Дима считает, что эти двое стали жертвами московских рестораторов, которые специализируются на приготовлении экзотических блюд. Но Илья Петрович его урезонивает:

— Дима, Дима! Ну зачем же. За недоказанностью…

Еще пять собак пропали в новогоднюю ночь — их напугали петарды. После праздников из всей стаи на прежнее место вернулись только четверо: Полкан, Белка, Черныш и еще какой-то, я не запомнила.

— Наши собаки вряд ли согласятся сниматься, — сказала Ира из газетной палатки. — Они теперь напуганы.

Но собаки согласились. Мы застали их на маленьком топчанчике у дверей той конторы, где работает Ася Григорьевна. Они немного полаяли, но потом мы принесли из машины корм, и собаки стали гостеприимнее.

Ася Григорьевна запаковала железнодорожную посылку и вышла кормить с рук собаку Белку. Остальные едят сами, а Белка предпочитает с рук, хотя в остальном она не избалованная. Илья Петрович рассказал на камеру, кем доводятся друг другу собаки из этой стаи, а Дима помолчал минутку в память о псе Амурчике, который сгинул в тридцатиградусный московский мороз. Собаки за час съели свою недельную норму Pedigree, потому что телевизионщики долго не могли снять эту сцену.

Мы узнавали многое про собак. Оказывается, существует собачья мафия: она селится в центре, оккупирует теплые переходы метро, завоевывает рынки, дружит с торговцами и сторожами, подлизывается к прохожим, подворовывает, где удастся, выклянчивает, где дают. Она отказывается от хлеба и высокомерно обнюхивает сосиски.

Но есть и другие. Они живут на окраинах, в промзонах, на стройках, теплотрассах. Их гоняют охранники и местные жители. Подвалы, где они прячутся, забивают, в корм подмешивают яд. Иногда их подкармливают рабочие-гастарбайтеры и селят в будках местные старушки. Только телевизионщиков умоляют к ним не привозить: те покажут — а собак потом пристрелят.

Но еще больше узнавали мы про людей.

Охранники промзоны в Царицыне на ночь выпускают на улицу цепных псов и натравливают их на стаю дворняжек, живущих через дорогу. Местные боятся, что однажды ночью на месте собак окажутся бомжи.

Недавно на Павелецкой кто-то из местных застрелил пса. Тренировался в стрельбе с балкона своего дома.

Рабочие-таджики на стройке в Тушине отобрали у старушек-опекунов два из привезенных нами мешков корма. Старушки повозмущались, но простили: им, говорят, нужнее. И мы собак кормим — и они. Но пенсии-то у нас выше…

Следующий пункт в нашем маршруте — Сокольники, где, по слухам, обитают сразу три стаи. По пути остановились на площади Трех вокзалов, потому что там наверняка должны жить собаки. Собак сразу не удалось найти — они в морозы прячутся в разных теплых уголках на вокзалах. Про эти уголки знают сторожа и дворники. Пожилая дворничиха Таня показала нам, где живет ее стая в количестве трех псов. Один уже лишился передней лапы.

Таня про «Педигри» ничего не знала. Она широким жестом распахнула мешок с кормом:

— Сухари? Нет, мои не будут. Они геркулес с бульоном привыкли есть, — сказала и полезла в оранжевую тужурку за сигаретами.

Мешок упал, корм рассыпался. Трехногий Барс подскочил к желтому пакету и с головой залез внутрь, заранее огрызаясь, чтобы остальные к еде не подходили.

— Стой! Что ты как поросенок! — по-доброму заворчала Таня, отпихивая Барса в сторону. — Дай в миску насыплю. Вишь, сухари ему понравились.

Галина Петровна встречает нас первой. На ней — рыжая собачья шуба. За спиной — два высших образования, в настоящем — пенсия и работа дворником. Вокруг — свора собак и дюжина картонных собачьих будок, которые они соорудили сами с подружкой Лидочкой.

Приехавшие с нами телевизионщики снимают дружелюбную стайку собак вокруг будок.

— Подождите, не надо только этих кормить, я вам еще одну свору сейчас приведу, соседнюю, — обещает Галина Петровна. И скоро появляется из-за угла в окружении радостно виляющих хвостами псов.

Собаки идут за ней, как привязанные. Приближаются к будкам, съемочные группы наставляют на них объективы трех камер… И тут первая стая собак ощетинивается, бросается ко второй, все они сцепляются в один дерущийся визжащий клубок, который укатывается куда-то во дворы. И только из одной будки вылезает всеми покинутый тощий щенок, воровато оглядывается, переворачивает раскрытый пакет корма Pedigree — и начинает, захлебываясь, хрустеть.

Оглядываясь, Галина Петровна ведет нас дворами.

— Тут у нас Пират живет, — приговаривает она, протискиваясь к собачьей будке в узкую щель между гаражами. — А вон в том доме — главный полицейский. Который говорит, чтобы всех собак убивали. Ууу! — и Галина Петровна сердито грозит кулаком куда-то в сторону окна.

Неизвестные ломают собачьи будки примерно раз в месяц.

— Джек-Джек-Джек… он мне сейчас всю стаю выманит, — опекун Елена склонилась над неприметной железной дверкой подвала около промзоны в Царицыне. Пес Джек степенно высовывает голову из-под двери и, распластавшись, вылезает наружу. Щель под дверью заделана решеткой: то ли собак хотели туда не пустить, то ли там же замуровать. За ним лезет вся стая. Кормит их Лена, никого больше они не подпустят: этой зимой около них разлили серную кислоту, лапы до сих пор заживают.

К Татьяне Ивановне в Чертаново мы приезжаем совсем поздно. Кормить собак уже не успеваем, но оставляем десять мешков корма для нее и двух других опекунов.

Когда-то у Татьяны Ивановны был свой бизнес (несколько торговых палаток) и любимая дочь. Три года назад дочь умерла. Дело свое Татьяна Ивановна закрыла. На смену ему пришли собаки. Сначала — породистый пуделек. Потом — подобранная на морозе дворняга. Потом — еще одна, больная и Татьяной Ивановной вылеченная. За фотографиями дочери на книжной полке выстроились учебники ветеринарии. Теперь Татьяна Ивановна даже оперировать умеет: недавно сама вырезала собаке небольшую опухоль. В клинике это стоит 300 долларов. А где же их взять?

В Чертанове Татьяна Ивановна наперечет знает всех собак. Каждый день кормит стаю в 10—11 голов. Домой берет только самых больных. Шутит, что теперь в ее однокомнатной квартире — хоспис.

С соседями — хрупкое равновесие. С собой — глубокий конфликт, заключенный в вопросе «что делать?». В месяц на корм собакам (своим и бродячим) уходит 8—9 тысяч рублей. Пенсия Татьяны Ивановны — четыре тысячи. Сбережения уже заканчиваются.

P.S. Генеральный спонсор акции — торговая марка Pedigree.

Информационная поддержка: радиостанции «Эхо Москвы», «Радио России», «Мегаполис FM»; «Третий канал»; журнал «Вестник Медиа».

Особая благодарность: Татьяне Николаевне Павловой — руководителю отдела городской фауны Департамента ЖКХ города Москвы; нашим помощникам — Елене Николаевне Ячменевой, Ирине Терентьевой, Елене Плетневой и всем, кто откликнулся на нашу акцию.

Фото Сергея КУЗНЕЦОВА