В КИЕВЕ МОЖНО ПУСТИТЬ ПОБЕГИ

Эти вопросы я задала себе, когда стало известно: страшная многомесячная эпопея дагестанского правозащитника Османа Болиева завершилась благополучно. Швеция дала ему постоянный приют, о котором он просил.

Напомню, что случилось с Болиевым, руководителем скромной правозащитной организации «Ромашка» из дагестанского города Хасавюрт. В ноябре 2005 года милиционеры задержали Османа, сковали наручниками и сунули в карман гранату — так он был арестован. В СИЗО к правозащитнику явились господа, представившиеся офицерами местной ФСБ. Они пытались с ним договориться: обещай прекратить писать для хасавюртовцев жалобы в Европейский суд по правам человека — и пойдешь домой. От сотрудничества такого рода правозащитник отказался. Болиева били и пытали в здании СИЗО. Бросив лицом вниз, прыгали на его спине, пока Осман не терял сознание.

Дальше случилось чудо. Болиев, так ни в какой «гранате» и не сознавшийся, через четыре месяца вышел из тюрьмы. Хасавюртовский городской суд согласился, что граната была подброшена. Судью, правда, после такого решения быстро отправили в отставку за своеволие. А Болиев, оказавшись на свободе, надолго попал в больницу — это было следствием пыток. В начале лета, уже подлечившись, Болиев был извещен прокуратурой о выдвинутом против него новом обвинении — как «участнику НВФ» (незаконных вооруженных формирований). Осман тогда недоумевал: «Ну как они смогут слепить из меня «участника НВФ»?».

Вскоре это стало известно. Фамилия Болиева появилась в постановлении о продлении сроков расследования уголовного дела… по «Норд-Осту». Османа зачислили в «говорившего по телефону с одним из террористов»…

Известно, чем подобное закончилось для другого «говорившего по телефону» с террористами в дни захвата «Норд-Оста», Заурбека Талхигова, который содействовал освобождению заложников-иностранцев. Ему дали 8,5 года строгого режима за «умысел на сочувствие террористам», а при вынесении приговора Мосгорсуду не потребовалось ровным счетом никаких доказательств, даже фонографических экспертиз.

И Болиев бежал в Украину — стремясь опередить арест. Там «сдался» в представительство ООН. Оно взяло его под свою опеку, а Швеция вскоре дала убежище, кров, поддержку.

Так почему политические бегут из России? Потому что постепенно утвердилась схема: если ты против силовиков — а те дела, которые для Европейского суда помогал готовить Болиев, действительно касались военных преступлений, совершенных силовыми структурами, — то силовики эти (в случае с Болиевым — дагестанские) житья тебе уж точно не дадут. Обязательно придумают статью и засадят в тюрьму. Не получится по одной статье — найдут другую.

Самый яркий пример — судьба Михаила Трепашкина, заключенного нижнетагильской колонии. Трепашкин — бывший офицер КГБ-ФСБ, выступивший против методов своего ведомства, совершенно неуступчивый в своем сопротивлении, за что и стал жертвой серии фальсифицированных обвинений и приговоров, а теперь и тюремных гонений.

Единственным способом уйти от подобной развязки постепенно стали побег из страны и поиск политического убежища. Как когда-то. И Киев — идеальное теперь для этого место. Во-первых, нашему человеку можно туда приехать без визы, а когда бежишь, времени на визы нет. Во-вторых, свободомыслие там еще в фаворе. Так что любопытный получается обмен: пока украинские гастарбайтеры бегут в Россию за работой и деньгами, российские политические осваивают Украину.