НЕСЧАСТЬЕ ОБРУШИЛОСЬ

В субботу, через два дня после трагедии, на рынок приходили только за вещами. У оцепления переминались с ноги на ногу молодые предпринимательницы. В замурованном подвале у них остались вещи. Боятся мародерства. Вчера уговорами и звонками они добились, чтобы в оперативном штабе присутствовала их представительница Людмила. Выше по улице стоят две раскуроженные фуры с ящиками вялой зелени. Их владелец — Сергей, узбек, — договаривается с таджиком Турамбеком. Сергею нужны деньги отремонтировать машины, покрыть убытки. Турамбеку нужно перевезти швейные станки. Транспортировка на битых машинах опасная, Сергей жмется, требует больше денег. «Гаишники меньше 750 за фуру не берут! А на границе? А техосмотр?».

Через дорогу — морг № 4, куда с трагедии привезли 29 тел. Сегодня тела азербайджанцев отправляют на родину. Двор полон людьми в черном. Джамиль, представитель азербайджанского посольства, успокаивает плачущих. Родственникам выдают справки о смерти и квитанции на 100 тысяч рублей. Гробы, больше похожие на ящики, загружают в «Газели». Подвозят новые. В 6 часов из «Шереметьева» самолетом МЧС будут доставлены в Баку, оттуда — в Гянжу, родной город большинства погибших. Многие родственники уезжают с ними. Все расходы на транспортировку взяло на себя азербайджанское посольство.

Спасатели

Мособлспас — одна из спасательных служб, участвовавших в ликвидации обрушения Басманного рынка. Максим, Михаил, Катя, Сергей, Володя — бригада, работавшая в здании весь день. При режиме сутки — смена, четверо — отдых им «повезло» попасть на Басманный рынок. По вызову выехали в 7.45 утра и проработали до 8 вечера.

«Как работали? В «минуту тишины» слушали, копали на звук. Думаем, где могли находиться люди, интуиция тоже. Циркулярной пилой пилим металлический остов, гидравликой поднимаем обломки. Откопаешь кого-нибудь — светишь в глаза. Не моргает — мертвый, там уже проще работать». Бигада откопала четверых живых и двух мертвых.

Два года назад Максим работал на завалах в «Трансваале». «Там было больше пустот, где могли укрыться люди. На Бауманке из-за того, что крыша рынка вогнутая, спаслись только те, кто был по краям. Огромная площадь обрушения — 2000 кв. м. Обломки крыши и стен легли почти параллельно друг другу. Пустоты — не больше метра».

«Людей пригнали очень много — рассказывает Михаил. — Один работает — семь стоят. Среди плит тесно, мешали друг другу». Когда стали снимать цементные блоки, обнажились комнаты — там жили гастарбайтеры. В комнатах стояли газовые баллоны, на которых люди готовили себе еду, и это еще больше затрудняло работу спасателей.

«У пострадавших травмы очень характерные: повреждение костей таза, позвоночник, череп. Во вторую очередь — верхние, нижние конечности, грудная клетка», — объясняет Володя, бригадный врач. Кроме этого, есть проклятие спасателя — креш-синдром. Когда человек долго лежит под обломками, от давления нарушается кровообращение. Первыми отказывают почки. Кровь превращается в сплошной токсин, начинается отмирание тканей. Чтобы замедлить процесс, нужно наложить жгуты, но это не всегда получается.

Больница

В 36-ю больницу — ближайшую от места происшествия — были доставлены пять пострадавших. Четверо из них находятся в реанимации, одну пациентку перевели в нейрохирургию.

Исмаиловой Камиле — 33 года. В Москве — четвертый год, приехала из Душанбе. У нее черепно-мозговая травма, перелом ноги, шоковое состояние. На рынке она потеряла сестру.

— Мы зеленью вместе торговали, рядом стояли. Зелень с Узбекистана везут, мы, таджики, продаем. Торгуем ночью, с 8 вечера до 7 утра, потом спать идем. Моя сестра — как я, только старше. Подходит покупатель, набрал всего. Говорю: сто пятьдесят. Он: сто тридцать. Я: сто сорок. Он: кинзу куплю, вернусь. Захочешь — продашь по сто тридцать. Сестра смеется: «Не захочет — я продам!». Веселая…

Потом звон сверху. Смотрю — стекла галереи лопаются. Потолок на нас пошел. Сон, что ли? Кино, что ли? Вижу, земля открылась, мы туда идем.

Очнулась. Темно, пола нет, стен нет. На мне плита, огромная, голову защемило. Как вылезла? Доползла до кафе в углу. У кафе женщина в крови, пытается встать. Ее нога в колене вбок вывернута, в сторону. Я смотрю на эту ногу, оторваться не могу. Она говорит: сыновья под завалом, пусти меня к ним. А у нее двойняшки лет 13, бегали тут, зелень чистили. Уже снаружи мне сказали, что ей руку оторвало. Я со страху не заметила, а она-то, без руки, без ноги, к сыновьям идти хотела!

Меня свои нашли. Говорят: выходи, выходи! А я не могу. Били по щекам, больно, здесь и здесь (показывает). Смотрю, я снаружи, снегом меня заносит, а рынок горит. Я им: горит! Тушите! А они: ты голову ушибла, тебе кажется. (По словам МЧС, сразу после обрушения был небольшой пожар, который быстро затушили. — Е.К.) И только вспомнила: моя сестра бедная там! Я закричала, дали таблетку.

— То есть приехала «скорая»?

— Нет, приехала милиция и всех выгнала. Уктам (родственник) отнес меня на квартиру и оттуда вызвал врачей.

Мне сыновья звонят, Акман и Бобурчун. Им — 13 и 9 лет. Говорят: «Это ты, мама? Мы не верим». Я плачу, плачу. На рынке ведь все родные были, родственники, соседи. Но сестра-то, а? Маматкулова Манзура, 66-го года рождения. Как я совсем, только в пуховом джемпере. Найдите ее, денег не надо, ничего не надо, уеду, за лекарства заплачу. Приходил милиционер, сказала: без нее не уеду.