Кафедра подсудимых

На минувшей неделе исполнилось два года покушению на главу РАО “ЕЭС России” Анатолия Чубайса. Хотя подозреваемые были задержаны практически сразу, а следствие завершено в рекордные для России сроки, судебные заседания по этому делу продолжаются до сих пор. Как, впрочем, и несколько других процессов над подозреваемыми в экстремизме, случившиеся позже. Все это выявляет два обстоятельства: во-первых, экстремисты в России перешли от слов к действиям, а во-вторых, сегодня ни правоохранительная, ни судебная системы не готовы дать им сколько-нибудь жесткий отпор.

17 марта 2005 года на Митькинском шоссе, недалеко от подмосковного поселка Жаворонки, где живет Чубайс, был взорван фугас, начиненный стальными пластинами и шайбами. Пострадали автомобиль “главного энергетика”, который ехал из дома на работу, а также машина охраны и несколько автомобилей простых граждан, волею случая оказавшихся неподалеку. Но взрывом фугаса нападавшие не ограничились. Машины были обстреляны из автоматов. По счастливой случайности никто серьезно не пострадал. По подозрению в совершении покушения был задержан полковник в отставке Владимир Квачков, а немного позже — офицеры запаса Роберт Яшин и Александр Найденов.

До покушения на Анатолия Чубайса слова “национализм” или “экстремизм” ассоциировались в основном с эпизодическими жестокими “шалостями” подростков на рынках и в пригородных электричках. Однако взрыв на Митькинском шоссе показал, что доморощенные экстремисты перешли к серьезным делам. Подтверждением этому стала серия громких преступлений, совершенных за эти два года фашистами разных толков в различных российских городах — в их числе убийства и избиения иностранных студентов, а также просто людей “не русской национальности”, в том числе и детей.

При этом, как показал пример расследования “дела Чубайса”, российские правоохранители оказались не готовы к борьбе с подобного рода преступлениями. И если речь идет о столь громком процессе, то что уж говорить о рядовых.

Началось с того, что, попав в следственный изолятор, полковник Квачков дал интервью газете “Завтра” — рупору отечественного экстремизма, в котором призвал ни много ни мало к национальному восстанию (читай — к гражданской войне). И хотя это противоречит Конституции, правоохранительные органы не увидели в подобном призыве ничего криминального.

Но мало того, в ходе судебных разбирательств с бывшими военными выяснилось, что отечественная система судопроизводства пока просто не готова к рассмотрению дел подобного характера. Здесь можно вспомнить и чехарду с выбором коллегии присяжных, и беспрецедентное затягивание самого разбирательства.

Сформировать коллегию присяжных при действующих нормативах оплаты их труда сама по себе задача нелегкая, и поэтому в присяжные попадают в основном домохозяйки и пенсионеры. В этом смысле состав наших “коллегий присяжных” не сильно отличается от малоадекватной массовки в многочисленных ТВ-шоу. И вряд ли его можно назвать справедливым и непредвзятым. Хотя бы просто потому, что в состав присяжных не могут быть включены представители различных слоев общества, разных возрастов, достатка и т.д., как это происходит во всем цивилизованном мире.

И мало того, наше государство до сих пор так и не смогло обеспечить нормальную защиту присяжных от агрессивно настроенных сторонников обвиняемых. В США, где институт присяжных организован не в пример лучше нашего, эти люди в ходе процесса живут в отдельных охраняемых помещениях. Более того, чтобы обеспечить максимальную объективность выносимого ими вердикта, присяжным на время процесса запрещается смотреть телевизор и читать газеты. У нас ничего подобного нет. Присяжные не могут рассчитывать не только на адекватную оплату своего труда, но и на элементарную защиту. И о каком справедливом вердикте в подобных условиях может идти речь?

Еще большей проблемой в современном судопроизводстве оказался тот факт, что сами следственные органы оказались не готовы к ведению дел, подлежащих рассмотрению судами присяжных. Неточности, различные нарушения в проведении следственных действий, которые раньше “проходили” через суды, сейчас влекут за собой, как правило, оправдательный приговор с освобождением непосредственно в здании суда, несмотря на то что вина подсудимого может казаться вполне очевидной. Достаточно вспомнить сенсационный оправдательный приговор одному из участников теракта в Беслане.

Бывают, впрочем, и исключения из этого правила. В марте 2005 года Мосгорсуд на основании обвинительного вердикта присяжных приговорил Алексея Пичугина к 20 годам лишения свободы за организацию двух убийств и покушение на убийство. Напомним, что Алексей Пичугин являлся главой службы безопасности НК “ЮКОС”, и многое встанет на свои места. Чтобы избежать контакта присяжных и пикетчиков, поддерживающих подсудимого, их подвозили по специальному распоряжению прокурора Камиля Кашаева на специальном автобусе прямо к служебному входу суда.

Если же специального распоряжения по оперативному сопровождению процесса сверху не поступало, фигуранты дел, рассматриваемых коллегиями присяжных, чувствуют себя весьма вольготно. И ведут, случается, активную общественную и даже политическую жизнь. Тот же Квачков за время судебных разбирательств сумел поучаствовать во всех сколько-нибудь значимых выборах, проходящих в Москве, и один раз даже чуть не избрался в Госдуму. Как ни парадоксально звучит, но стать законотворцем Квачкову помешал собственный адвокат, создавший повод для снятия его с выборов. Но хоть в Думу Квачков не попал, он тем не менее смог обзавестись собственным сайтом в интернете, где в весьма своеобразной манере представлены его политические взгляды, в том числе и те, о которых он говорил в газете “Завтра”.

И теперь сторонники Квачкова устраивают митинги и пикеты в поддержку обвиняемых в непосредственной близости от суда. В других странах это сочли бы попыткой давления на суд, а у нас об этом речь не идет. Хотя те же присяжные перед каждым заседанием вынуждены проходить через строй сторонников обвиняемых, настроенных весьма решительно.

И каков бы ни был вердикт присяжных по этому делу, уже вполне ясно, что из зала суда выйдет готовый политик. Правда, с весьма своеобразными взглядами на будущее страны и соответствующим электоратом.

Судебный процесс по “делу Чубайса”, несмотря на закрытость, весьма громкий, привлек многочисленных сторонников в лагерь Квачкова. И во многом тому способствовали все недочеты в российской судебной системе, о которых речь шла выше. Но потенциальным избирателям экс-полковника все это вообще-то не важно, как не важно и то, совершил ли Квачков и сотоварищи инкриминируемое им преступление. Главное — что они подозреваются в покушении на человека, чья деятельность “экстремистскую массовку” не устраивает. А раз так — не важно, что при взрыве чудом не пострадали люди, которые ни к Чубайсу, ни к покушавшимся на него вообще отношения не имели.

Среди лозунгов, которые сторонники Квачкова регулярно выносят на митинги и шествия, есть весьма показательные — например, “Завтра России: Квачков — в Кремле, Чубайс в петле”. Но это сегодня экстремистов не устраивает Чубайс, а кто будет завтра? Вопрос риторический. Список громких политических убийств уже давно открыт — Михаил Маневич, Галина Старовойтова, Сергей Юшенков, Пол Хлебников, Анна Политковская, Андрей Козлов… Несмотря на разность мотивов, все эти убийства объединяет одно — экстремизм в разных его проявлениях. И фактически получается, что государство оказалось неспособно адекватно противостоять разрастанию этой опухоли.