О праве умереть, а не сдохнуть

Возможно, Владимир Орлов — страшный человек. Но не написать этот текст я не могла. Не только по причине милосердия — я уверена: следователи, прокуроры и судьи, присвоившие себе от имени государства лицензию на убийство, опасны много больше, чем, например, штатные киллеры.

А в том, что подмосковный нотариус Владимир Орлов превратился в обвиняемого, есть, на самом деле, заслуга и «Новой газеты». В 2009 году (статья «Господин оформитель» в №93 от 26 августа) наш обозреватель Леонид Никитинский, проводивший журналистское расследование серии загадочных убийств, предположил, что именно Орлову принадлежит в этих преступлениях ключевая роль. Потому обвинение, предъявленное юристу: организация убийства президента Московской областной нотариальной палаты Владимира Челышева и его заместителя Олега Петринского, которых расстреляли 3 июля 2008 года, — кажется нам логичным.

По нашим сведениям, Орлов, связанный с криминальными структурами, в начале 90-х годов сумел взять под контроль частный нотариат в Ивантеевке и Пушкине. Используя связи в областном управлении Минюста, он добился выделения дополнительных нотариальных единиц и лицензий на право заниматься нотариальной деятельностью для рекомендованных им лиц (некоторые из них не имели даже высшего юридического образования). В «Юридическом бюро «Орлов и партнеры» (ООО «Коммерческо-правовое бюро «Корона»), а также в отдельно расположенных конторах сидели от 6 до 8 нотариусов, сдававших всю свою выручку Орлову, а он обеспечивал их несложными орудиями труда и выплачивал зарплату по 6 тысяч рублей в месяц. Часть крупных сделок регистрировалась в «левых» реестрах, а некоторые, самые доверенные «нотариусы» оформляли к тому же и заведомо криминальные сделки.

Те из нотариусов, кто жаловался на Орлова, а также президенты Федеральной и областной нотариальной палаты Тихенко и Челышев, назначавшие проверки, были убиты. Угрожали многим, и «Новая» тогда задалась вопросами: почему Орлов продолжает работать и почему все эти убийства превратились в «висяки», хотя доказательств достаточно? Мы просили Следственный комитет Московской области этим делом заинтересоваться хоть немножечко.

Заинтересовался. В 2009 году были задержаны предполагаемый киллер и еще трое подозреваемых. Орлов же долго был только свидетелем — следователи не могли предъявить ему обвинение из-за проблем со здоровьем. Но задержали-таки 31 мая 2010 года в аэропорту «Шереметьево-2», когда Орлов пытался вылететь на лечение в Испанию. Помимо организации убийства Орлову инкриминируют: организацию банды, похищение человека, вымогательство, незаконный оборот наркотиков и оружия…

И есть ощущение, что большинство из этих обвинений, если не все, имеют хорошие шансы устоять в суде. Но только удовлетворения от этого как-то нет. Потому что принцип неотвратимости наказания не может иметь ничего общего с садизмом.

Можно ли удрать от следствия на инвалидной коляске? Этот вопрос среди адвокатов, чьи смертельно больные подзащитные сидят в СИЗО, последнее время всплывает все чаще. Потому как все чаще следствие в судах утверждает: скрыться от следствия таким оригинальным способом можно. Так, например, говорил следователь Веры Трифоновой. Передвигающуюся исключительно на коляске, практически ослепшую, а в последний месяц жизни прикованную к больничной койке, ее так и не выпустили из тюрьмы до самой смерти, лишив права на квалифицированную медицинскую помощь. Говорили: «Может скрыться, уничтожить доказательства, оказать давление на свидетелей».

Так вот, 55-летний Владимир Орлов сейчас тоже «колясочник», и его сценарий взаимоотношений со следствием тот же: «в случае освобождения может скрыться». Впрочем, коляска Орлову, скорее всего, скоро вообще не понадобится — ее постепенно заменяет больничная койка. При этом выводы тюремных врачей, следователей, прокуроров и судов, в отличие от состояния здоровья, остаются неизменными: «в условиях СИЗО содержаться может», «принимать участие в судебно-следственных действиях может».

С его женой Вероникой я познакомилась случайно. В Мосгорсуде. В тот день Орлову продлевали арест на очередные три месяца. И не в первый раз, объясняла Вероника, арест продлевался, несмотря на то, что болезни, которыми страдает ее муж, перечисляются в перечне заболеваний, препятствующих отбыванию наказания (утвержден постановлением правительства РФ 14 января этого года). А именно: гипертоническая болезнь III стадии (в феврале Орлов перенес инсульт), ишемическая болезнь сердца, атеросклероз аорты, острое нарушение кровообращения, нарушение мозгового кровообращения, сахарный диабет II типа, диабетическая ангиопатия (поражение крупных и мелких кровеносных сосудов), синдром диабетической стопы с обеих сторон — началась гангрена (врачи вмешались вовремя — ампутации удалось избежать), слепота на левый глаз, хронический пиелонефрит, холецистит, хронический панкреатит, водянка головного мозга и проч. — хотя и этого хватит с избытком.

Администрация Зеленоградского СИЗО, куда после ареста отправили Орлова, сразу поставила следствие в известность: оказать обвиняемому медицинскую помощь в связи с тяжестью его состояния здесь не могут. Орлова перевели в больницу «Матросской Тишины». Но изменений к лучшему не последовало: в СИЗО Орлов полностью ослеп на один глаз, практически перестал ходить…

В феврале 2011-го его в карете «скорой помощи» доставили для обследования в 20-ю городскую клиническую больницу. Сделали операцию на брюшной полости, через три недели — еще одну. По результатам обследования врачи ГКБ №20 направили в «Матросскую Тишину» заключение: Орлов не может содержаться под стражей. Причем экспертная комиссия отдельно отметила: имеются заболевания, включенные в перечень тех, что препятствуют нахождению в тюрьме.

А потом началось что-то странное… С копией медицинского заключения адвокат Владимир Кошелев отправился к следователю Леониду Михайлову, который встретил его бумагой прямо противоположного содержания: еще одним заключением врачебной комиссии 20-й больницы, датированным тем же числом, — у Орлова нет заболеваний, препятствующих содержанию под стражей. Врачи же «двадцатки», куда адвокат пошел разбираться, сообщили, что допустили «техническую ошибку» и вместо фразы «может содержаться под стражей» случайно написали «не может».

29 мая Мосгорсуд на основании нового заключения оставил Орлова в тюрьме. Думается, в СИЗО этому особо не обрадовались, поскольку вскоре, по словам зашиты, были вынуждены отправить подопечного на новое обследование — в 47-ю урологическую больницу. Специалисты выслали в адрес следователя Михайлова и руководства «Матросской Тишины» свое заключение: имеющиеся у Орлова урологические заболевания не позволяют ему оставаться за решеткой. Это было 2 июня. А 3 июня следователь сообщил адвокату, что врачи ошиблись вновь: у него, у следователя, есть новая справка — о необходимости дополнительного обследования. Действительно на оригинале документа от руки было написано что-то о недействительности первоначальной бумаги. Итог «дополнительного обследования»: у Орлова отсутствуют заболевания, препятствующие содержанию под стражей.

В Мосгорсуде адвокаты трясли первоначальными заключениями, рассказывали про странную склонность врачей к ошибкам в написании и про удивительное появление новых справок, напоминали о существовании правительственного перечня заболеваний, долго перечисляли диагнозы… Безрезультатно.

На апелляции 14 июля Орлов быть не смог — его отказался везти конвой по причине нетранспортабельности. Адвокаты вновь просили изменить меру пресечения на любую другую, не связанную с лишением свободы, заверяли, что обвиняемый — лежачий больной, который не в состоянии себя обслуживать и, конечно, не имеет возможности в таком состоянии скрыться. Орлов лежал на каталке и общался с судьями по телеконференцсвязи. Впрочем, он сказал всего лишь три слова: «Отпустите умереть дома».

Чем кончилось? Следователь Михайлов продолжает знакомить Орлова с материалами дела. Это действо происходит в больничной палате «Матросской Тишины». По словам адвоката Кошелева, Орлов не может вставать, держать ручку, с трудом удерживается в инвалидном кресле, в основном лежит, практически уже не видит, ему введен дренаж для отправления естественных потребностей организма, вновь началась гангрена ног, не может себя обслуживать — санитары меняют ему памперсы и моют…

Я вот чего не пойму: почему следственные органы, столько времени не замечавшие у себя под носом целой банды и ее организатора, на котором, возможно, действительно висят вериги многих тяжких проступков, вдруг неожиданно прозрели настолько, что решили подменить собой Высший суд?

И вообще, может ли быть справедливость настолько тупой и бесчеловечной, чтобы вызывать большее отвращение, чем убийца?