Дело в кляпе

Танины тайны

Возможно, журналистка Татьяна Глаголева, два года назад под давлением следствия изгнанная из газеты «Ежедневные новости Владивостока», еще не слишком опытна, но, во всяком случае, она не из тех, про кого доверительно говорят: «Это мой журналист». Поскольку она лишена слова и, по сути, профессии, наше «интервью» с Татьяной будет построено на цитатах из тех материалов, которые были опубликованы ею еще до того, как у нее была отобрана «подписка о неразглашении тайны следствия». Итак:

«Директор бывшего завода ЖБИиК Лариса Милютина сначала проходила по делу № 138212 как свидетель, и мера пресечения в отношении нее не применялась. Она летала в Москву по делам завода, пока по возвращении из командировки 24 апреля 2009 года ее не задержали прямо на трапе самолета. Лишь в этот момент Милютина узнала, что она находится в федеральном розыске на протяжении четырех месяцев, хотя она ходила на работу, покупала авиабилеты, посещала совещания в администрации края, а также регулярно приходила по вызовам следователя давать свидетельские показания».

10 августа журналистка Глаголева пришла на заседание краевого суда по жалобе на заключение Милютиной под стражу и опубликовала свои наблюдения с процесса:

«Милютиной в зале не было, она участвовала в процессе по видеосвязи из СИЗО. Коллегия в составе трех судей выслушала адвоката, который сообщил, что у его подзащитной есть проблемы со здоровьем, и высказал мнение, что объявление ее в розыск было фиктивным, ее не известили о возбуждении уголовного дела».

Коллегия краевого суда отменила постановление районного о взятии под стражу Милютиной. Утром 11 августа Глаголева вместе с ее мужем и сыном ожидала выхода Милютиной из СИЗО № 1 Владивостока:

«Не тут-то было! Спецпочта из Приморского краевого суда поступила только после обеда. Наконец ворота СИЗО открылись, выскочил синий «Ленд Крузер», и в приоткрытое окно мы увидели Милютину, сидевшую меж двух крепких парней. Лариса махала родным в окно руками, на которых были наручники».

Продолжая свою работу журналиста, Глаголева позвонила в следственный комитет и попросила дать комментарий:

«На что был получен ответ, что Милютину увезли для проведения следственных действий, которые комитет считает вполне законными».

Вместе с адвокатом журналистка поехала к следователю:

«Выяснилось, что, когда Милютина получила свои вещи и находилась во внутреннем дворике СИЗО, к ней подошли сотрудники ФСБ, надели наручники и силком посадили в машину. Не предъявляя никаких документов, они поставили ее перед фактом, что она проследует с ними, а не домой. Ее требования позвать защитника, который находился в 5 метрах за забором СИЗО, были проигнорированы».

Новое ходатайство о мере пресечения в отношении Милютиной рассматривалось в суде Ленинского района Владивостока 13 августа:

«За минуту до начала судебного заседания ко мне подошел следователь и вручил повестку, из которой я узнала, что меня вызывают в прокуратуру края для допроса в качестве свидетеля. Когда все вошли в зал, следователь заявил суду, что корреспондент газеты «Ежедневные новости» не имеет права слушать заседание, так как он является свидетелем. Пришлось уйти из зала. При этом другие представители СМИ даже имели право записать всё на диктофон».

13 августа 2009 года суд принял решение вновь арестовать Милютину. Она проведет под стражей около года, путешествуя этапами из СИЗО Владивостока в СИЗО Уссурийска и обратно. Но о том, что будет происходить с Милютиной и с другими «фигурантами» по делу № 138212, журналистка Глаголева под страхом уголовной ответственности писать уже не сможет. Она не может рассказать даже о содержании ее собственного допроса у следователя. Что же она такого могла там сообщить?

Нам остается только самим догадываться об этом: Глаголева по «делу Мещерякова» не может знать ничего такого, что могло бы послужить доказательством по нему в суде. То есть таким способом (раньше он применялся к адвокатам, к журналистам — впервые) ей просто заткнули рот и, по сути, лишили права на профессию.

Смертельный «номер»

В действиях следствия наряду с изобретательностью поражает и глупость. Ведь сведения о том, что происходит по уголовному делу № 138212, можно почерпнуть не только у журналистки Глаголевой, но, например, из интернета. На одном из форумов размещено письмо, которое смертельно больная учительница Оксана Берник направила в адрес руководства Следственного комитета и ФСБ РФ в конце 2009 года. Вот оно:

«Обращается к вам бывший завуч школы № 17 г. Владивостока, инвалид. Я больна онкологическим заболеванием с 2002 года. В январе 2010 года мне предстоит очередная операция.

Мой муж, Берник В.Н., был адвокатом и обслуживал федеральное предприятие «Логистика» и федеральный «Центр экспериментальных технологий». По уголовному делу № 138212 его допрашивали 4 раза как свидетеля. Постоянно угрожали, обещали посадить, если он не даст показания, которые необходимы следствию. Нервы его не выдержали, в июле 2009 года он уехал на обследование в Обнинск, а затем на Украину к родственникам. Никакой подписки о невыезде у него не требовали, но после отъезда из свидетеля он превратился в подозреваемого. Связь с ним в конце ноября прекратилась, он не отвечает на мои звонки.

Я очень больна и не понимаю, что происходит. За октябрь—декабрь 2009 года работники СУ СК и УФСБ (следуют фамилии. — А. Р.) три раза приходили с обыском, постоянно угрожали, требовали указать местонахождение мужа. 11 декабря я перенесла тяжелую шестичасовую операцию, в течение последующих пяти дней мне переливали кровь. Как только меня перевели из реанимации, работники УФСБ посчитали нормальным допрашивать и запугивать меня в больничной палате. Лечащие врачи больницы их не пускали, но так называемая беседа по их настоянию состоялась.

После выписки из больницы все те же работники СК СУ и УФСБ (фамилии. — А. Р.) 23 декабря пришли ко мне домой. Я не хотела их пускать, у меня постоянно высокая температура, но они привели с собой понятых и сказали, что выломают дверь. Я так и не поняла, какие документы я подписала, они предупредили: если пожалуюсь, будет еще хуже. Куда уже хуже, чем есть, — я не знаю».

Мы проверили некоторые сведения, связанные с этим письмом в интернете: они, увы, соответствуют действительности. В школе, где последнее время работала Оксана Берник, о ней говорят исключительно хорошо. Ее письмо к руководству федеральных правоохранительных органов с просьбой о пощаде на форуме сопровождается краткой припиской: «К сожалению, эта женщина уже умерла».

Мы привели лишь две впечатляющие истории из десятков, свидетельствующих о том, что нарушения прав не только обвиняемых, но и их родственников приняли по делу № 138212 характер системы. Люди, которых по телефону вызывают в суд свидетелями, рассказывают суду, что при входе их встречают сотрудники ФСБ и препровождают в кабинет государственного обвинителя, который их инструктирует, что надо говорить. На этом основании одному из государственных обвинителей был заявлен отвод, он удовлетворен судом со ссылкой на личную заинтересованность прокурора в деле.

Потерянное лицо

Да что же это за дело такое? Мы имели в виду пока сконцентрироваться именно на процессуальных нарушениях, но без хотя бы общего знакомства с содержанием дела № 138212 в них трудно даже поверить.

Это дело, возбужденное в конце 2006 года и известное как «дело Мещерякова», еще три года назад обещало стать самым громким коррупционным процессом в Приморье. В то время Игорь Мещеряков возглавлял Приморское управление Федерального агентства по управлению федеральным имуществом, а вместе с ним обвинение в незаконной распродаже приватизированных объектов недвижимости, причинившей, по версии следствия, ущерб казне более чем на 500 миллионов рублей, было предъявлено и целому «преступному сообществу».

Больше половины из 14 обвиняемых провели в СИЗО не по одному году, но вышли под подписки о невыезде в связи с невозможностью продлевать сроки предварительного заключения. А в суде выяснилось, что в «сообществе» и еще кое-кого недостает. В деле то прямо фигурирует губернатор Приморья Сергей Дарькин, то вдруг говорится о каком-то «неустановленном лице из администрации края, организовавшее и возглавлявшее данное преступное сообщество».

В мае 2008 года администрации края не удалось скрыть информацию об обысках в кабинете и по месту жительства Дарькина, после которых он с сердечным приступом был госпитализирован где-то в Москве. Те участники процесса, которые впоследствии не превратились в «неустановленных лиц», прежде всего Игорь Мещеряков (который «по старшинству» оказался главой преступного сообщества), утверждают, что следствие в первое время выжимало из них показания против губернатора. Однако из санатория в Барвихе летом 2008-го Дарькин вернулся здоровым и уверенным в себе. О том, кто и как его вылечил, ходит много слухов. Но мало сомнений, что изначально подоплекой дела № 138212 была борьба за контроль над федеральными финансовыми потоками, которые как раз должны были хлынуть сюда в связи с организацией в 2012 году во Владивостоке саммита АТЭС.

Но мы сейчас не об этом. Мы о нашей коллеге журналистке Татьяне Глаголевой. Ну нельзя же взять «подписку о неразглашении» со всего населения Приморского края и со всех журналистов страны и всем заткнуть рты. Ведь все мы в конце концов становимся свидетелями деятельности этого «правового государства». В последующих заметках, видимо, придется и нам, принимая эстафету от «немого» коллеги, разбираться в деле № 138212 по существу истории с распродажей недвижимости.