ПУТИН В ДЖИНСАХ

Наш президент считает необходимым общаться со страной. Страна у нас большая, и у президента не получается общаться с ней целиком, но, будучи человеком методичным, он, конечно, решил эту проблему. Есть три традиционные формы общения президента.

Первая — это послание Федеральному собранию. Так президент говорит с политической элитой. Вторая традиционная форма — телемосты. Это диалог с народом. Именно во время телемостов президенту можно пожаловаться, что, к примеру, где-нибудь на Кубани не проводят газ в какой-либо богом забытый хутор. Президент тотчас вспомнит, что в прошлом году он как раз и обещал провести этот самый газ, даст по шапке губернатору, и, о чудо, через неделю хуторские конфорки расцветают синими жгучими цветками.

Наконец есть у нас обычай, согласно которому президент каждый год устраивает большую пресс-конференцию.

Понятно, что послания — для высшего чиновничества, телемосты — для плебса, а пресс-конференция для кого?

Судя по тому, что вся страна увидела во вторник в прямом эфире канала РТР, пресс-конференции существуют для бизнеса. Так президент общается с третьим сословием, и, судя по всему, общение это обогащает обе стороны.

У пресс-конференций такого уровня всегда существует сценарий, большого секрета в этом нет. Конечно, сценарий не означает, что все читают лишь заранее отрепетированные роли, но обязательно должно быть несколько «правильных» вопросов, которые нужны президенту, к которым он подготовился и после которых он будет выглядеть молодцом.

Многие полагают, что придумывает их и поручает задать особо доверенным журналистам президентская пресс-служба. До нынешнего вторника я тоже так считал…

Перед началом эфира я поспорил, каким по счету будет вопрос, связанный с дедовщиной в Челябинском танковом училище. Полагал, что он прозвучит в первой тройке.

Первым был вопрос о приватизации огородов (газета «6 соток»). Второй — о членстве России в G8 (телевидение Russia today). Третий вопрос был про то, как Украина приворовывает наш газ. В общем, тема актуальная, но смущало то, что задала его журналистка из «Труда», газеты, как известно, входящей в «дочку» «Газпрома» — холдинг «Газпром-медиа».

Строго говоря, Украина ворует не наш газ, а газ частной, да еще и не российской компании «Росукрэнерго». Соответственно, можно было ожидать, что президент заявит что-то вроде: «пусть эта частная компания подает в суд на своего клиента…». Однако Владимир Путин пустился в долгие рассуждения, по которым выходило, что вскоре Россия вытрясет из Украины все, что она задолжала коммерсантам.

Следующий вопрос задала журналистка, которую пресс-секретарь Путина господин Громов несколько фамильярно представил как «женщину из Магадана». Речь шла о золотодОбыче (магаданка произносила это слово как профессиональный горняк). Путин принялся разъяснять весьма специфические нюансы о том, как и кому можно продавать золото. Видимо, для «целевой аудитории» женщины из Магадана это было действительно важно.

Затем президент разъяснял свое отношение к перспективе провести зимнюю Олимпиаду в Сочи. Отношение было крайне позитивным, и даже не нужно было напрягать воображение, чтобы представить, как строители, ответственные чиновники, мэры и губернатор потирают руки, представляя, какой поток инвестиций польется на южный курорт. Не важно, что реальные перспективы Олимпиады на побережье Черного моря сомнительны, президент одобряет — стало быть, инвестиции можно окупить и без спорта.

Далее Путина спросили о том, не стоит ли создать специальное бюро, которое по всему миру будет принимать заказы на переработку и обогащение в России ядерного топлива. Президент сказал, что, конечно, стоит. Мол, с одной стороны, выгодно, а с другой — кто ни попадя не будет производить материалы, которыми в случае чего можно и атомную бомбу начинить.

Вероятно, эта тема живо интересовала дочерние структуры Росатома.

Примерно в таком духе президент проводил пресс-конференцию весь первый час.

Лишь три иностранца сумели в это время вклиниться со своими вопросами. Они единственные были похожи на журналистов, остальные больше походили на представителей различных лоббистских групп.

Проблемы, которые у всех на слуху, заинтересовали наших сограждан только во второй половине этого прямого эфира.

На профессиональном журналистском жаргоне подобное называется «джинсой», или косухой — заказные статьи или сюжеты, закамуфлированная реклама. Джинса на федеральных телеканалах стоит астрономически дорого — двухминутный сюжет обходится в десятки тысяч долларов, а тут целый час, да еще с помощью первого лица...

Пресс-секретарь Путина господин Громов уж очень уверенно одного за другим, словно по списку, выдергивал из зала никому не известных людей, которые вроде бы и не рвались к микрофонам. Естественно, сразу возникает подозрение, что лоббисты согласовывали вопросы заранее. Допустим, Громова ввели в заблуждение многочисленные консультанты, но ведь и Владимир Путин не может не видеть того, что очевидно любому начинающему журналисту?

Да и зачем это делалось так нарочито, так концентрированно, почему, хотя бы для сохранения лица, не разбавить?

Ответ на последний вопрос появился по истечении второго часа. Путин извинился, пояснив, что общение продолжится, но прямой эфир закончен. Далее все будет без телекамер.

То есть сработал главный закон рекламы: то, за что деньги уплачены, идет в первую очередь?