XXXXXXXX

НЕИЗВЕСТНЫЙ МАСЛОВ

Хроника кругосветного путешествия в частушках и объяснительных

Кто следит за передвижением по Земле нашего спецкора Игоря Маслова, тот заметил, что высокая творческая активность этого выдающегося путешественника сменяется периодическими творческими застоями. В середине ноября откуда-то из Кордильер он даже попросился в отпуск. В том смысле, что некоторое время не будет присылать в редакцию тексты, хотя редакционное задание — обойти планету — будет выполнять по-прежнему. Мы не возражали, хотя без его заметок редакционный портфель значительно беднеет.Мало того, что мы, озабоченные в эти дни сохранением своей коллективной печени, ощущаем себя не в полном составе, так мы еще знаем, что в то же самое время наш друг в одиночку противостоит опасностям и лишениям, которых были достойны только дети капитана Гранта. Облазил чуть ли не все перуанские порты, прошел баррикады в Боливии, стоптал три пары обуви наконец... Слишком много событий, чтобы на ходу их все описывать... Так что же это за отпуск и какое это коллективное веселье?Но тут ведь вот какое дело. Маслов пишет. Просто в других жанрах. Во-первых, пишет песни. Под свою балалайку. Он, видимо, ее очень полюбил. Выходил из Москвы — еле тренькал, а в пути научился. И главное. У него ведь есть и доступ в интернет. Поэтому он пишет письма друзьям и коллегам, то есть нам. Сейчас мы публикуем выбранные места... Вот ведь как бывает: читайте и вы узнаете его лучше, чем знали до сих пор

Маслов и его песни

8 ноября, Перу

«А я вот подобрал на балалайке: «У кошки четыре ноги, позади у нее...» Очень классно, и еще я одну песню написал так, что само... Вот отвлекся и не понимаю, что само... Наверное — самому нравится...

Вот я как песню написал. Я ехал на маршрутке мимо кладбища, а все валят с цветами, потому что День всех святых, и я вышел и ходил по кладбищу. А принято у них детям умершим шарики приносить.

Вообще к мертвым они относятся, как к надолго уехавшим. А может, это и правда.

И я с этого кладбища ушел с одной фразой в башке: «Это у них такая традиция». Ну и знал, как она должна петься. А потом пришел домой в клуб, где меня поселили, и попробовал на балалайке, и сложились два куплета. Потом на днях еще третий. И они постепенно еще приходят. Какие без фразы, какие-то без слова, но их-то можно подобрать...

Сегодня был День всех святых.

Всем подарили живые цветы.

Все оценили из-под своей плиты.

Вчера у них был Хеллоуин.

Я видел тыкву из головы.

Я видел глобус, там нет никакой Москвы.

Это у них такая традиция...

Если им рассказать,

не поверят. Нет...

Вчера в порт пришли три корабля.

Один сел на мель со словами: «Земля!»

Другой был с похмелья, все о(дур)ели*.

Не знаю, куда они идут.

Не знаю, куда меня возьмут.

Вообще не знаю, что я делаю тут

Это у них такая...

.........................

Турецкий танкер привез керосин.

С одной болванкой в пять Хиросим.

Пивная банка в двести китовых сил.

Не знаю, куда на ней идут

И чьи города имеют в виду...

(нет фразы)

Если я вернусь, а ты меня попросишь: вот спой сейчас эту песню, я наверное, не спою. Будешь ждать, пока я напьюсь...»

Маслов и корабли, которые не хотят взять его на борт

1 декабря, Перу

«Посылки не хочу. Черт, это сложно объяснять. Я вас всех вижу без фотографий. Больше ничего не надо. Извини, что отбрыкнулся.

А знаешь, как я ходил по агентствам, — с балалайкой. Я думал, надо что-то придумать, и решил, что, раз просьба ненормальная, пусть я тоже буду этаким глюком из люка в потолке. И знаешь, везде доходил до главных директоров, а они уже вежливо отказали. Но — один момент. Иду по улице, а там перуанские музыканты с шарангами, с барабанами, четверо. Ну-ка, говорят, сыграй. Я спел одну песню, им понравилось, и они зарядили

El Condor Passa, ставшую национальной мелодией Перу. Очень я был рад этому».

«Придумалась вмиг философская притча. Читаю.

Две лягушки попали в дерьмо. Одна подумала: «А, все равно не выбраться». Сложила лапки и утонула. А вторая решила: «Э, нет! Мы еще посмотрим...» Барахталась в дерьме, барахталась, наконец устала, сложила лапки и тоже утонула.

Жизнь вообще дерьмо.

Короче, я еще побарахтаюсь. Но полегче, полегче, я сейчас гораздо радостнее этой притчи. Я ее не сочинял, она сама пришла.

А вот вторая вещь. Не помню, о чем думал, о потоке сознания, о Прусте, но вот какой слоган...

«Я не понимаю Пруста, я понимаю Руста...»

Все, расслабьтесь, друзья, дружить можно и за сто миллионов километров».

12 декабря, Перу, Чимботе

Пока ничего не получилось. 21.15 время перуанское. Судно называется «Brookms». Чей флаг — неизвестно. Но не китайский. Капитан — немец. Хорошо, цивилизация.

Я чувствую, что вы будете волноваться. Так. Вот мое честное слово. Я не полезу никуда, где может засыпать, придавить и так далее, о чем вы, наверное, думаете. Я не полезу в грузовой трюм.

Все-таки я как альпинист предупредил, когда ушел на восхождение. Я полезу в порт ночью (как космонавты и Хрущев, помните? — я не дурак, полетите ночью). То есть рано утром. Это не опасно для жизни. Объект невоенный, если что, я ведь сразу сдамся. Я говорил с перуанцами, которые воруют в портах. И входят-выходят — ничего. О, я только что постригся коротко. Так и не увидите вы меня с длинными волосами, а ведь полгода не стриг.

На судне планирую спрятаться так, чтобы можно было самому выйти. Выйду на Рождество или на Новый год, когда все добрые. Немец. Я верю в гуманизм немцев.

Все, не волнуйтесь. Вестей нет, значит, все удалось».

13 декабря, Перу, Чимботе

«Не получилось. Но было весело. В порт пролез, на корабль — тоже, но там уже зашел в первую дверь, оказалось — туалет. В дверь постучали, я для вида спустил воду, сам открыл и заявил, что мне необходимо говорить с капитаном (мой хороший английский меня выручает). Ну они вызвали охрану порта, а те даже в полицию не сообщили, отпустили. Вот, просушил вещи на солнышке и сразу написал.

Интересно, как вам там все это кажется? Что я готов повернуть? Одна вещь... Я не сломался. Я все время плыл по течению, все это путешествие, теперь я чувствую, что течение перенаправилось... Блин, коряво говорю.

Итак, я еду на север».

Вот так закончилась портовая эпопея Игоря Маслова в Южной Америке. На корабль его не взяли. Ни в Японию, ни в Китай, ни в Корею, ни даже во Владивосток. Он прислал поздравления с Новым годом, сам отправился встречать его в Эквадор (на экватор то есть) и дальше на север. И вот наконец пришло еще одно его письмо. Обратите внимание, откуда.

14 января, США, Нью-Орлеан

«Я тут неделю и узнал много, но не знаю ничего. А вот НА ПЛОЩАДИ НАЛОЖИЛ КУЧУ ПОЛИЦЕЙСКИЙ КОНЬ. ТАК КТО-ТО ВОТКНУЛ В НЕГО (В ГОВНО) ТАБЛИЧКУ — СОБСТВЕННОСТЬ ПОЛИЦИИ. Такой вот юмор. Все подходили, фотографировали... Я еще недельку поторчу в Орлеане... Все, теперь знаю, что писать. Америке кирдык!

Согласитесь, он повеселел на третьем континенте. Да. В общем, и мы тоже. Как он там писал? Цивилизация! Надеемся, теперь в обжитых краях ему будет полегче. Да и к дому ближе.

Спеши. Муратов»