МАРКС И ЛЕНИ

Омнениях, переходящих в вердикт Мне много раз предлагали что-то рассказать о созданном под крылом «Открытой России» Клубе любителей документального кино, и все как-то не хотелось. Зачем публично комментировать любовь к просмотрам? Ответ после прочтения статьи Аллы Боссарт, умной и яркой женщины, о нашем просмотре «Триумфа воли» нашелся сам собой — в этой любви, как и в любой другой, тоже, очевидно, нужно объясниться.

Итак: просмотры лучших документальных фильмов в крошечном зале Домов приемов ЮКОСА (как-то неловко вспоминать, что там был райком, а мы все носили комсомольские значки, не так ли?) придуманы для тех, кто хочет посмотреть документальное кино, но не может это сделать. Понятное дело, не для всех желающих, ведь это не кинотеатр, а клуб, причем закрытый. Раз в месяц лучшие писатели Москвы и их друзья собираются на просмотры, пьют красное вино, видятся, как когда-то, когда просмотры были редкостью, а мы были молоды и хотели все знать.

С моей точки зрения, документальное кино — лучшая пища для ума. Увидеть собственными глазами Ленина, Николая II, Гитлера, жизнь мегаполиса, самку богомола, пожирающую после совокупления самца, работу крупнейших бирж мира, горящие вьетнамские деревни и так далее и тому подобное – это роскошь для интеллектуала, перекормленного точками зрения, переспелыми концепциями и чужими идеями-фикс.

Никакого налета спецмероприятий, клоунады, зачистки мозгов. «Смотри и думай!» — в общем-то, именно такой слоган мы придумали бы, если бы были озабочены вопросами собственного пиара.

Размышлений по поводу фильма «Триумф воли», который мы смотрели в клубе, было много: Москва бурлила после просмотра, популярные ведущие ссылались на фильм в своих прямых эфирах, телефонные линии были накалены, шел интенсивный обмен мнениями. Выплеснулось это бурление и на страницы газет, у Аллы Боссарт, например, в статье «Майн кайф». Я согласна, картина ставит многих в мировоззренческий тупик, и есть отчего браться за перо.

Знаменитая картина 1934 года, снятая с сумасшедшим размахом, пропагандирующая фашизм, блестящая операторская работа и так далее и тому подобное. Спустя почти 70 лет в зале клуба разгорается дискуссия, которая полыхает потом месяц и по накалу опять явственно свидетельствует о том, что мы — интеллигенты вне времени, вне места, вне действия. Мы обсуждаем всё одновременно — этику и эстетику, себя и других, Гитлера и камеру, Нюрнберг и размер груди Лени Рифеншталь, не замечая в этом споре главного: мы агрессивны, нетерпимы, неразборчивы в терминах, мы валим все в одну кучу — жизнь и искусство, этику и эстетику, новости и документы эпохи. У меня осталось ощущение свального греха разношерстной аргументации, пафосности и непременного желания, чтобы мнение было вердиктом. Как в политбюро. Хотя не у всех, конечно.

«Пошлая агитка», — сказал Денис Драгунский. «Никакое это не искусство», — сказала Алла Гербер. «Ох, нам бы такие бюджеты! Во времена тоталитаризма было хорошо с бюджетами», — вздыхал Шендерович. «Это триумф не Лени Рифеншталь, а ее тупой влюбленности в фашизм, а мы тут, как козлы, на это смотрим, мало нам Нюрнберга?» – сказал Х, просивший меня никому не разглашать его имени. «Классное кино, — смачно пробасил Игорь Свинаренко, — вон сколько было плоских и неталантливых агиток, а это какая! А чего это вы второй раз пришли картину смотреть, а сами ее хаете, а?». «У меня есть шестнадцать аргументов против Боссарт, — признался Андрей Бильжо, — и я их ей выскажу в следующий раз, я с бронетранспортера не умею». Кто-то заметил: «Смотрите, ведь снимала оду, великую оду, а прошло время — и получилась карикатура, нигде фашизм не выглядит таким карикатурным, как в этом фильме».

Я очень рада, что мы, пресловутые интеллигенты, начали о чем-то спорить, может быть, в муках рождая новое понимание вещей (в терминологии Аллы Боссарт: «Вот в этой примерно плоскости лежат сегодня грызня и раскол либеральной публики»). И ничего, что все у нас получается «через губу», с глубоким пафосом отрицания и претензии на истину в последней инстанции. Я, со своей стороны, уверена, что документ ценен как свидетельство и ничуть не более. Этому не учат разве что в советской школе. Иначе показ фильма о похоронах Сталина – пропаганда сталинизма, а публикация дневников знаменитого палача времен инквизиции – пропаганда охоты на ведьм. Здесь важен не случай, а принцип: осуждая что бы то ни было за «не то содержание», мы, сами того не понимая, начинаем пропагандировать насилие, несвободу, диктатуру идеологии.

Мы много после просмотра спорили о фильме в кулуарах. Мне было интересно выяснить, должно ли искусство быть моральным или необязательно. «Гений и злодейство – две вещи, очевидно совместные», — грустно признался Владимир Сорокин. Но многие все-таки убеждены, что нет, несовместны. Сразу думаешь: какая прямая дорожка от этого убеждения к тому, что мы уже пережили в 30-е, 40-е и далее без перерыва до конца 80-х, когда талантливейшего человека сначала признавали злодеем того или иного ранга, а потом «отрубали» от искусства.

Признаться, я не могу читать книги Сорокина, потом как-то не спится и пропадает аппетит, но рада, что он ходит в наш клуб и мы можем вместе иногда проводить время за обсуждением фильмов. И для меня как устроителя этого клуба очень важно, чтобы почтенные писатели не переругались вдрызг, чтобы агрессия от столкновения с другим мнением не затмила разум.

А теперь о главном:

1.Я рада, что «особую толерантность продвинутая либеральная публика проявляет в отношении таланта, а факт искусства приобретает не только самоценность, но и самоцельность». Это означает, что до поры до времени с единогласного одобрения этой либеральной публики не будут сажать и высылать из страны тех, кого общественное мнение считает талантливым, но недостаточно морально устойчивым.

2.Считаю нормальным говорить об искусстве только с эстетических позиций, а остальное отдать райкомам того или иного свойства, считаю нормальным говорить о ракурсах и операторской работе применительно к документальному фильму о фашизме – это лучшая профилактика фашизма!

3.Считаю, что оценка картины — в общем-то дело вкуса, а о вкусах спорить – пустая затея. Для кого-то «Триумф воли» — балет, а для кого-то сонет. Для кого-то — шедевр, а для кого-то куриный потрох. Главное, и я убеждена в этом, чтобы можно было все смотреть и читать, щелкать мышкой и залезать в интернет, а дальше, и это самое главное во всей этой словесной камарилье, – личное дело каждого.

Удивительный все-таки поступок совершил мой замечательный знакомец, написавший мне письмо, которое я и цитировала в конце просмотра: «Извини, очень люблю смотреть кино, но фашистское не могу, у меня есть сердце». Красивая позиция, очень-очень либеральная, которая и есть ответ по сути и мне, и Алле Боссарт: я сам выбираю, что мне делать (а не говорить!).

Снимаю шляпу.

Среди нас есть свободные.