Мы всех чуть-чуть ненавидим

«Ксенофобия высшего пилотажа, которая распространяется вообще на все, что шевелится, — я думаю, это и есть наша национальная идея».

Мистер Твистер, бывший министр, владелец того и сего, приехал с семейством в СССР. Дочка, как мы помним, намеревалась бегать в колхоз по малину, а сам миллионер — так, прошвырнуться и подкормить советское правительство валютой в целях нормализации отношений. И дальше Маршак рисует нам страшную картину.

Чертов расист в гостинице «Англетер» сталкивается нос к носу то с негром, то с малайцем, то с китайцем, и вся мешпуха, включая собачонку, буквально бьется в истерике. А хитрый портье, настоящий интернационалист, обнаружив такую поганую неполиткорректность, обзванивает остальные гостиницы города Ленинграда, и перед носом миллионщика захлопываются все двери: «Нет, — отвечают, — в гостинице мест!». Ну и дальше, если помните, семейка Твистера ночует в какой-то каптерке и увозит с собой из Советского Союза, надо полагать, неблагоприятные впечатления, что мало способствует ослаблению международной напряженности.

История, конечно, безмерно лживая, как и положено пропаганде, но спустя полвека сюжетец вдруг аукнулся и отразился в совершенно неожиданном виде, на удивление всем маршакам и уэллсам.

Граждане России любят отдыхать за рубежом. Это как раз можно понять. Деньги примерно те же, а сортиры чистые, еда отменная, персонал улыбается и меняет постельное белье ежедневно, да плюс складывает полотенца в виде лебедей. И хотя по-прежнему на курортах Турции и Египта полно наших, все больше народу норовит отрулить куда-нибудь в северные страны или, наоборот, в дебри Африки, где на десятки километров вокруг — ни одного русского. Особенно в этом смысле приятны зимние виды спорта. Русская тусовка бесится с жиру в Куршавеле, оставив нормальным людям практически весь остальной горный мир. Почему так приятно сидеть в маленьком ресторанчике итальянского или австрийского отеля, где никто не обращает внимания на твои толстые носки и овечий свитер (как это было когда-то на Чегете или в Домбае), пить дешевое вино и пиво и не слышать русской речи? Почему ищешь какую-нибудь дикую лагуну в той же Турции, чтобы вдруг не разнеслось над прибоем: «Прикинь, Вован, моя сторговала у этих чурок кожан за двадцать ойро!». Знакомые (подчеркну: люди среднего достатка) покупают дома и квартиры в Хорватии, Черногории, Греции, Испании, Италии, Чехии, Болгарии, Венгрии, и в списке достоинств на первом месте — отсутствие среди соседей русских. Есть, конечно, простое экономическое объяснение: земля, где начинают селиться русские, моментально подскакивает в цене. Немецкие, польские или, ну, допустим, арабские поселения везде называются землячествами. Русские — мафией. Русские любят трясти мошной и кичиться богатством. Это раздражает цивилизованный мир. А заодно и цивилизованных русских, которые приезжают на море плавать, в горы — кататься на лыжах, а в пустыню — погружаться в пески времен.

Но и сами эти цивилизованные, то есть обычные, «не новые» и не богатые русские, встречаясь за границей, вовсе не спешат броситься друг другу в объятия. Хотя, казалось бы, радостно услышать родную речь, пошутить с соотечественником о понятном, да, в конце концов, выпить по-человечески! Нет. Потупившись, бочком-бочком ускользаем в иноязычную толпу, как бы мы здесь и ни при чем. Мы не нравимся друг другу за границей — прежде всего, я так думаю, потому, что не нравимся и дома. Нам вообще мало кто нравится. Москвичам не нравятся провинциалы, провинциалы ненавидят москвичей, ленинградцы — ну, с этими сейчас вообще большие сложности, и все вместе воротят нос от грузин, таджиков, узбеков и эстонцев. Мистеру Твистеру и не снилась русская ксенофобия. Ксенофобия, можно сказать, высшего пилотажа, которая распространяется вообще на все, что шевелится. Я думаю, это и есть национальная идея. Не любим мы себя, вот что. Поэтому так хреново и живем. В общем и целом. Золотые унитазы и яйца Фаберже лидеров списка Форбса общей картины не меняют, потому что эти люди, как царь Мидас, — заложники своего богатства. Какая уж тут жизнь, не дай бог...

ОБСУЖДЕНИЕ НА ФОРУМЕ Открыто.ру

Вдогонку

10 июля в 13.00 Алла Боссарт прочитала отклики и ответила:

— Спасибо всем, замечания учтены. Значение слова «ксенофобия» мне известно, шутка насчет скинуться автору на словарь не прошла.

Оттого автор и использует это нехитрое слово, что желает подчеркнуть тотальную чужеродность русского индивидуума. Об этом еще Чаадаев писал (отпетый мизантроп, что правда, то правда).

Вероятно, эта чужеродность и болезненный индивидуализм есть реакция на многолетнее внедрение в наше сознание поистине лагерного коллективизма, при котором всякий шаг влево или вправо трактовался как антигосударственный и вредный. Извините за слово «наше», привычка. Вернее, атавизм.

Можно, конечно, отдельно порассуждать о связи и различиях этих явлений (ксенофобия, мизантропия, индивидуализм), очень интересно. Но мне кажется, мы в основном поняли друг друга. Никогда не считала воспитание, а тем более перевоспитание целью словесности. Для этого есть другие институции. Предлагаю считать описанную мною «гнусь» очерком нравов, всегда почтенным жанром нашей литературы. Отойти от источника запаха, к сожалению, не имею физической возможности: это наша родина, сынок. Если честно, больше всего мне по сердцу желание господина Беринга – уехать на необитаемый островок в теплом океане, где ни белых, ни красных. Но это уже другая история, не в этой жизни.

Преодолевая ксенофобию и мизантропию, всех целую.