Мечта дровосека

Цены на нефть опять растут. На прошлой неделе они вышли к рубежу $75 за баррель. Это в восемь раз больше, чем в 1998-м, почти в три раза больше, чем в 2003-м. И в полтора раза больше казавшихся еще недавно невероятными $50. И по мере того как меняются цены на нефть, меняется страна.

Я практически уверен, что при цене нефти в $20—25 за баррель не было бы «дела Ходорковского». И во всяком случае он не был бы так хладнокровно разорен и посажен в тюрьму. Будь цена нефти даже в районе $25—30 долларов за баррель, не были бы отменены губернаторские выборы. И даже при цене в $30—35 за баррель ОМОН не лупил бы ожесточенно дубинками совершенно мирный оппозиционный митинг. Потому что чем выше цены на нефть, тем больше страха и решимости у тех, кто ею распоряжаются и ее охраняют. Тем выше ставки в странах, пораженных нефтекратией. Режимом, при котором нефть принадлежит тем, у кого власть, а власть тем, у кого нефть.

Даже не хочется думать про то, что мы увидим, если цены продержатся на нынешнем уровне в $75 за баррель относительно долго. Если же они (а это теперь уже не выглядит фантастикой) приблизятся к отметке $100, то — без всяких шуток — кажется почти неизбежным, что Россия втянется в какой-нибудь вооруженный конфликт. Потому что при таких цифрах должны же уже и российские генералы поднять и выпить свою рюмку нефти за Родину.

Почему, спросил меня знакомый, в 1990-е все возмущенно кричали, что мы распродаем наше богатство — наши недра — Западу, что мы стали «сырьевым придатком Запада», а теперь все, наоборот, довольны тем, что мы «энергетическая сверхдержава», т.е. в сущности только и заняты тем, чтобы продать как можно больше наших недр? Все очень просто: тогда нефть стоила недорого, и нашим согражданам казалось, что их обворовывают. Им еще при совке внушили, что они живут в великой стране и имеют право пользоваться плодами этого. Сейчас нефть стоит дорого, на них льется золотой дождь, и им кажется, что это и есть нормальное и справедливое течение вещей. И что они опять вот-вот будут жить в великой стране.

Трансформация популярной формулы «энергетический придаток» в формулу «энергетическая сверхдержава» — яркая демонстрация тех умственных превращений, которым подвергаются как элита, так и обыденное сознание нефтекратической страны в результате изменения конъюнктуры на мировых рынках. Но если обыденное сознание связывает это магическое превращение отчасти с обликом президента Путина и воспринимает, в сущности, как должное, то элиты иногда пытаются придать этому превращению вид целеустремленной стратегии.

Концепция «энергетической сверхдержавы» — это концепция своеобразного экспорта нефтекратического режима во вне, укоренения его в мировых взаимоотношениях. Она подразумевает, что в условиях высоких цен и высокого спроса торговлю нефтью и газом можно конвертировать в политический капитал, упрочить наше положение на мировой арене и добиться такого порядка, при котором цены на нефть и газ будут и дальше гарантированно высокими. А накопленные от торговли ими средства мы сможем вложить в производство все новых видов энергетических товаров и наукоемкие производства, что в конечном итоге позволит нам совершить прорыв в мировые лидеры.

Звучит заманчиво и духоподъемно. Но попробуем представить себе европейский город на заре буржуазной эры. Бурно начинают расцветать ремесла и торговля. И разумеется, всем нужны дрова — булочникам и ювелирам, портным и стеклодувам. Цены на дрова растут. Заготовители дров и дровосеки процветают. И вот уже они покупают у ремесленников их кареты, золото и ходят к самым дорогим портным. Им уже начинает казаться, что это именно они главные бенефициары наступающей, новой буржуазной эпохи. Что наступает не эпоха буржуазии, а эпоха дровосеков, которые в исторической перспективе будут определять ход вещей и диктовать свои условия. Просто потому, что вся эта ремесленная кутерьма зависит от дров и не может существовать без дров. И вот уже они рассказывают друг другу и соседям, что на вырученные деньги смогут выучить детей, внедрить в своем старинном деле иностранные новины и вывести заготовку дров в передовое ремесло, определяющее дальнейшие пути технического прогресса.

Но мы знаем, что они ошибаются. Им суждено остаться на обочине технического и экономического прогресса.

Предложение дров постепенно начнет опережать рост спроса, и рост цен на дрова остановится. А рост цен на ремесленные товары продолжится до тех пор, пока все вновь не станет на свои места. Ну а если они и выучат детей, то те, скорее всего, займутся ремеслом, заведут собственное дело и редко будут наведываться в родительский дом. Потому что рентные доходы не способствуют не только техническому, но и социальному прогрессу.

Возвращаясь из XVIII века в современность, нам следует к тому же помнить, что бурный рост цен на энергоносители последних лет объясняют сегодня преимущественно быстрым развитием новых экономик, вырывающихся в мировые гиганты (китайской, индийской и некоторых других). Именно они (как те ремесленники) сегодня развиваются столь быстро и успешно, что нуждаются во все большем количестве нефти и газа и готовы платить за них немыслимые деньги. Из этого следует, что наше сегодняшнее изобилие — это лишь пироги и бутерброды со стола их экономического успеха. Что именно они, а не мы, имеют шансы занять свои места в концерте мировых супердержав. И что в следующий раз, когда нефть обманет наши радужные надежды, нам придется с возмущением и горечью именовать себя уже сырьевым придатком не Запада, а Востока.