СОН(М) ЧИНОВНИКОВ

Лучший бюрократ России, как принято называть нынешнего полпреда президента РФ в Южном федеральном округе Дмитрия Козака, стал в том году преемником Владимира Путина. В романе «2008» пера Сергея Доренко. На самом деле главный труд жизни бывшего «теневого премьера» — административная реформа его имени — без покровителя, сосланного на Северный Кавказ, фактически дышит на ладан. И ничто не способно затмить главного факта: первое лицо государства, как выразился один из экспертов «Новой», хочет нас увести обратно в Египет. В отличие от библейского пророка Моисея.

Цель «реформы Козака», как ее сформулировали в начале 2004 года, — устранить административные барьеры для развития бизнеса, сделать так, чтобы аппарат не мешал экономике. Владимир Буев, возглавлявший экспертную группу одной из комиссий, чья работа была сосредоточена в 25 секторах промышленности (нынешнее ведомство экс-вице-премьера Бориса Алешина), рассказал «Новой», что насчитал там несколько тысяч управленческих функций. «Половина была рекомендована на упразднение?» — заметил он, тяжело вздохнув. Разделить правоустановление и правоприменение в рамках одной структуры в России так и не удалось. «Трехзвенка» из министерств (идеологическая разработка внеотраслевой политики), агентств (оказание публичных услуг и хозяйственная деятельность по отраслям) и служб (государственный надзор и контроль исполнения), разумеется, была создана, но так и не заработала.

Почему? Да потому, наверное, что всерьез переносить на русскую почву англосаксонский new public management президента США Клинтона (пообещавшего стране, что его администрация будет «стоить меньше, а работать лучше») у нас никто и не собирался. Реформы капиталистического управления так или иначе проводят все цивилизованные страны…

Проблема в том, что даже сам Козак в качестве мотора реформы «не все понимал». Например, закон о защите конкуренции писала ФАС Игоря Артемьева, а не Минэкономразвития Германа Грефа, на чье правовое поле пришлось заступить просто потому, что там не было нужных специалистов. Зато об общественном телевидении первым вспомнил именно МЭРТ.

На поверку административная реформа стала просто красивой рекламной оберткой, в которую прямо перед выборами упаковали второй президентский срок Владимира Путина. Между прочим, идея «маленького правительства», состоящего из 12 политических министров на службе у бизнеса, в 2003-м вышла из недр РСПП, а докладывал ее в Кремле некто Михаил Ходорковский…

«Экономический детерминизм сослужил нам дурную службу, — заметил «Новой» главный научный сотрудник Института государства и права РАН Александр Оболонский. — Сокращение аппарата — простейший путь в тупик». Спец по реформе госслужбы насчитал в новой России пять попыток приведения отечественного хай-класса чиновников к современным формам организации. Первая из которых, увы, возродила в 1995-м петровскую «табель о рангах» — да еще в усложненном виде. А последняя (закон от 7 июля 2004 года) содержит так же много запредельных компромиссов с практикой жизни, что так и не позволило перевернуть «пирамиду привилегий» в стране.

Кстати, по расчетам ученого, соотношение легальных и «теневых» доходов среднестатистического начальника составляет у нас 1 к 4, 1 к 5, и даже резкое повышение зарплат на госслужбе не повысило качества принимаемых в аппарате решений. Ядро его по-прежнему составляют старые советские «товарищи», говорящие с «господами» из бизнеса на разных языках и понимающие только переход с наличности на личности. Принципиально новый отбор кадров через экзамены и конкурсы на публичные должности если где и был, то только в аппарате полпреда президента РФ в Приволжском федеральном округе Сергея Кириенко, да и того, как все знают, перебросили на «Росатом».

Стоимость аппарата, естественно, возросла одновременно с коррумпированностью. «Новая» со ссылкой на доклад ИНДЕМ Георгия Сатарова не раз писала, как буквально на порядок, то есть минимум в десяток раз, в стране возрос спрос на взятки и наконец начало падать предложение. Возросла ли у нас численность правящего сословия после «реформы Козака» (хотя должна была бы сократиться)? По статистике — почти нет. Оказывается, нами правят 1 миллион 300 тысяч чиновников вместо 1 миллиона 200 тысяч. Причем лишь 25 тысяч из них сосредоточены (вопреки мифу) в пределах Садового кольца Москвы.

В регионах другая пропорция. Например, в Хабаровске за 1300 служащими краевой и городской администрации на месте надзирают 14 000 «федералов», получающих из центра зарплату. Согласно общественному мнению внутри класса чиновников, «федералов» за полтора года стало больше в три раза.

«Реформа не удалась, но это не приговор ее принципам», — заявил «Новой» Алексей Зудин из Центра политических технологий. Он опровергает устоявшееся мнение, что ссылка самого Козака на Северный Кавказ якобы и лишила преобразования их мотора. На рубеж 2007-го и 2008-го придется момент наибольшей уязвимости режима, нынешняя его зацикленность на фигуре преемника неизбежно пройдет, акцент будет сделан на то, чтобы сохранить содержание процесса. Моноцентризм исчезнет, а вместо единственного политика Владимира Путина появится несколько центров влияния. Административную реформу надо рассматривать — именно в контексте логики перехода от одного режима к другому — как процесс долговременный (лет на 10) и рассчитанный «на вырост». Сделанный с лета-2003 поворот к огосударствлению экономики не кажется Зудину убедительным, поэтому рано или поздно интересы Кремля и бюрократического класса разойдутся. Главный ресурс власти, как бы этого ни хотелось столоначальникам, — не поддержка элиты на выборах, а правильно уловленные настроения общества: если будет ощутимая поддержка снизу, лидер сделает с элитой все, что захочет. Поэтому вывод, что дальше частный сектор будет только сокращаться, ставится под сомнение экспертами.

Таким образом, административную реформу можно считать не столько похороненной заживо, сколько сознательно погруженной в анабиоз. В 2008-м ее, может быть, откачают.