МИТЬКИ И МИТИНГИ

Когда знаменитых питерских митьков стали выселять из мансарды на улице Правды, выделенной им Анатолием Собчаком, «Новая», как и некоторые другие СМИ, вступилась за художников. И вот результат: нынешний губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко пришла к митькам (в тельняшке!) пить чай в их новую мастерскую — в центре города, большей площади, чем прежняя.

Проходит время, когда отмороженная власть чувствовала себя полностью независимой от общества. Появились первые признаки того, что «слово наше отзовется»…

С радостью говорим — спасибо, Валентина Ивановна!

…В «Новую газету» звонил Митя Шагин, один из знаменитых митьков. И ему мы могли уверенно ответить: «Это тебе спасибо».

В 2004 году, когда срок аренды мансарды на улице Правды истек, митьки получили от районного КУГИ предписание о выселении. Попутно, в ходе сомнительных операций с квадратными метрами, часть мансарды, примыкающая к мастерской и которую уже давно освоили художники, перешла к частным лицам. Начались судебные тяжбы, сопровождаемые «разборками» с мрачными представителями новых владельцев. Мы об этом писали.

И тут за художников вступилась губернатор Валентина Матвиенко, объявившая митьков брендом культурной столицы, нуждающимся в особо бережном отношении. Заступничество это выглядело приятной неожиданностью, ибо пришлось на пик противостояния питерской интеллигенции с городскими властями, вознамерившимися лишить творческие союзы льгот на аренду мастерских и изымать оные у тех, кто не сможет внести плату за пять лет вперед или (по мнению чиновников) использует мастерские «не по назначению».

«Матвиенко, не скупись, покупай живопись!», «Холсты художников — на портянки мэрии», «Позор чиновникам культурной столицы» — под такими лозунгами митинговали тогда художники перед Смольным и Мариинским дворцом.

Скандальное распоряжение заморозили, а «бренду», пока тянутся судебные тяжбы по спорным метрам, распорядились выделить помещение для новой митьковской ставки — в центре города, да еще и отремонтированное под евростандарт ударными темпами (в две недели).

Полосатую ленточку под вспышки телекамер торжественно перерезала сама Валентина Ивановна, пришедшая в авансом засланной Митей Шагиным тельняшке.

— Митя, так она вам сестренка теперь?

— Ну… видишь, вот, в тельняшке пришла — молодец! Я и не ожидал, что неформально так, чайку с нами попьет (Валентина Ивановна принесла каравай с надписью «Митьки, с новосельем!» и расписной электрический самовар в подарок. — Т.Л.). Поговорила — без всяких там пошлостей, по делу все, и по проблемам трезвости, о судьбе нашего реабилитационного центра «Дом на Горе», и о Музее царскосельской коллекции, которому тоже пообещала помочь… Она первая из государственных деятелей, кто так вот, запросто, в тельняшке…

— Митя, а какие стены больше по сердцу — прежней ставки на улице Правды или здешние?

— Здесь, конечно, просторнее. Место хорошее, тихое, окна во двор. И знаешь, вот окна напротив — моего учителя Рихарда Васми. Тоже ведь не случайность, я это как добрый знак воспринял.

— Теперь-то небось не с руки уже будет в акциях протеста участвовать, как раньше? Валентина Ивановна обидится, скажет: вот неблагодарные какие.

— Мда-аа… скажет: все им мало! Вообще-то я считаю, что это дело совести художника — участвовать в таких акциях или нет. И потом, мы же не договаривались так, чтобы впредь ни в чем не участвовать. А вообще митьки всегда заступаются за всех, поддерживают.

— Какой все-таки выбор сделаешь, если случится столкнуться с дилеммой: выйти на митинг или «не обидеть» Валентину Ивановну?

— Не думал я еще об этом. Но я считаю, что мы получили то, что заслужили, митьки же ничего не выпрашивали, просто говорили: не трогайте нас, не мучайте, оставьте в покое. Так что просто по справедливости все решилось.

— Ваша история с мастерской закончилась хеппи-эндом. Но другие художники питерские по-прежнему не уверены в том, что завтра их не выкинут из мастерских или не взвинтят аренду.

— Валентина Ивановна пообещала, что никого обижать не будут.

— А если будут?

— Заступимся, конечно. А то что ж получается — себе получили, а других бросим, что ли? Нас ведь сколько народу поддержало, газеты… Хотя художники многие теперь косятся, обижаются, завидуют: вот, мол, митьков только обласкали…