ПОЧЕМУ РАЗОГНАЛИ «СТРИНГЕР»?

На этот вопрос отвечает бывший главный редактор газеты Леонид Крутаков

Смомента моего ухода с поста главного редактора появилось уже несколько версий, излагающих причины разгона редакции и, собственно, моего ухода. Я ни одну из этих версий не комментировал. Всегда считал, что мужчина должен уходить молча и без имущественных претензий.

Поступиться принципами меня заставила «Парламентская газета» от 31 января 2002 года. Вернее, мое собственное интервью, опубликованное в этой газете и подписанное Михаилом Смиренским. В этом интервью я якобы «рассказал» Михаилу Смиренскому о том, что редакционную политику «Стрингера» определяла Елена Эрикссен, бывшая журналистка, а ныне сотрудник компании «ЮКОС». Из чего г-н Смиренский сделал вывод, что газету финансировала ЮКОС.

Самое интересное, что о своем интервью «Парламентской газете» я узнал три дня спустя после его выхода. Я всего два раза в жизни видел г-на Смиренского и никогда не давал ему интервью.

Когда я попросил руководство «Парламентской газеты» опубликовать мое заявление, что я никогда не давал интервью Михаилу Смиренскому, мне отказали. Сам Смиренский заявил мне, что это сделано из высших соображений.

Мой адвокат готовит сейчас иски и к «Парламентской газете», и к Михаилу Смиренскому.

Чтобы пресечь всевозможные слухи о «Стрингере», который по-прежнему мне дорог как память, хочу заявить, что я ушел из газеты по собственному желанию.

Никто меня не просил уходить, тем более Александр Коржаков, который не был акционером и реальными полномочиями в редакции не обладал. Единственное, что Александр Васильевич сделал, это помог «зачистить» редакцию от моих бывших заместителей (Ольги Богдановой и Алексея Фомина), которых попросили покинуть помещение в течение получаса, не заплатив даже зарплату за последний месяц. Просьба была озвучена новым главным редактором «Стрингера» в присутствии амбала, присланного от Коржакова.

Я ушел, потому что не видел перспектив дальнейшего роста газеты. Денег на ее развитие не давали, а выпускать газету силами трех человек, как мы это делали полтора года, невозможно. Иначе все это рано или поздно превратилось бы в самодеятельность.

Уверен, что деньги были, но до редакции они не доходили. Оседали где-то на промежуточной стадии.

Фальшивое интервью в «Парламентской газете», продиктованное «высшими соображениями» и воображением г-на Смиренского, является провокацией, направленной прежде всего против меня лично.