УСЫПАЛЬНЫЙ ВАГОН

Рисунок С. Аруханова

Существует целая индустрия грабежа пассажиров на Октябрьской железной дороге

Снебезызвестных времен и с еще более небезызвестного фильма у многих советскосоюзовских, а впоследствии россиян Новый год стало принято встречать в Ленинграде, а впоследствии — Санкт-Петербурге.

Вот и меня город Пушкина попутал. Дай, думаю, на заезжих московских барышень погляжу да на жизнь с «другого берега» — осмыслю, что было, что будет, чем сердце не успокоится. Я позвонил Мишке Дорфману и сказал: «Майкл! Ты помнишь, сколько твоих просьб за время нашего знакомства я исполнил?». Майкл, мой старинный и уникальный петербургский приятель, учуяв недоброе, понуро спросил: «Ну а что?..» — «А то, что этот Новый год я буду встречать у вас». Видимо, тон мой был настолько категоричен, что даже Мишка, способный вывернуться из любой передряги, почел за благо на сей раз не возражать.

Подробности опускаю. Хотя невозможно не помянуть гуся с яблоками, приготовленного очаровательной Мишкиной женой Софой, молочного поросенка, запеченного самим Майклом, а также миног, копченого угря, фуа гра и проч., и проч., и проч.

Увы, все хорошее, как известно, рано или поздно заканчивается. Наступил день отъезда.

Из Репина, где после питерских гостин четыре последних каникулярных дня я вполне успешно играл в Мальмгрема, электричка отбыла, естественно, по-советски — вне расписания и без меня.

На Московском вокзале я очутился аккурат за столько часов до ночных поездов, чтобы взять спокойно билет, пробежаться по магазинам, прикупить петербургских подарков, забрать у любезных приятелей парадный костюм и плюхнуться в свой СВ…

Взять спокойно билет?.. Это громко сказано. В кассах кассирш оказалось ровно столько, чтобы очередь была на часок-полтора. И тут же, понятно, ко мне подвальсировал шустрый малый с предложением, от которого, как в великом кино, отказаться было попросту невозможно.

Фильм про мафию начался.

Шустрый малый Толян с телефоном 8-812-934-43-30 вполне намертво прикомандировался ко мне. И минут через десять Толянов дружок, как водится, соткался из воздуха, то бишь из толпы, с эсвэшным билетом всего за три сотки сверху. Впрочем, позднее я, лох кампучийский, как зовет меня один мой проницательный друг, все-таки докумекал, что билет мне впарили в дешевый СВ, за 1382, а не за 1857 руб.

Но то была только присказка. Бывалые физиономисты еще лишь «сфотографировали» меня. Паровоз едва-едва раздувал пары.

На перроне, увешанный сумкой и всяческими авоськами, я узрел мальчонку, который «пас» меня вполне непрофессионально. И в уме поставил первую галочку.

В тамбуре проводница, едва завидев мой проездной документ, радостно этак всплеснула руками: «А вот же и ваш сосед!».

Натурально, соседом нарисовался тип, вполне несуразно одетый и с ходу, в прокол, предложивший мне джину с тоником. Что само по себе не могло не вклинить в мой мозг еще одну галочку. Джин, естественно, был отвергнут. А дальше…

Дальше, едва поезд тронулся, у соседней двери купе подозрительно быстро обнаружился официантский голос, предлагавший мужчине и его даме пива в ассортименте, «четвертинку, чтобы быстрее заснуть», и прочих всяческих разносолов. Тут я не мог не проставить галочку номер три. Официант появился в вагоне со скоростью, недоступной и «Метрополю» с «Националем», а голос его рассчитан был явно как минимум на полсостава (или, точнее, на меня за хлипкой стенкой).

Кчести сказать, я и тут устоял. Но, как в известной хохме, спинным мозгом почувствовал: Иванов — подъезжаешь.

Надо сказать, болтовню со случайными, а тем более показавшимися неслучайными поездными спутниками я отродясь не любил. Но тут, несмотря на то, что я однозначно-демонстративно уткнулся в журнал, он меня все же развел на беседу. Меня-то в недавней из жизней много кто разводил и, спасибо, набил мне глаз. Но натуральным, сегодняшним лохам советую: слушать, но думать и все фиксировать. И — спать, главное, с широко закрытыми глазами.

Бог мой, что попутчик мне плел! Об академии наук, в коей якобы состоял, о Жоресе Алферове, с коим якобы только что повстречался и посулил ему денег несметных, об «Ауди-6» и элитной квартире на Ленинском… Где же, братки, вы его отмыли, как водрузили на его нос «золотое» пенсне?.. Грубо, ох, грубо работаете…

Долго ли, коротко — принялись отходить ко сну. Я выслушал наставления на тот счет, что грабят в поездах Санкт-Петербург — Москва обыкновенно перед Бологим и Тверью (что было уж точно проколом, насторожившим меня вовремя). И, проставив очередную галочку, впотьмах стянул с себя штаны.

Шпингалет в левом верхнем углу двери я отщелкнул лично. И это стало галочкой по счету неизвестно коей. И вот тут-то… Я не заснул.

Ах, барышня, ах, барышня… В третий раз вы меня спасали. Дважды от холодов и морозов. А теперь — еще и от бандитов.

Мысли, известно, как только закрутятся — не остановишь. И домыслил я таким образом до самого до Бологого. Про себя между тем отмечая, что здоровый мужик, за метр восемьдесят, не только не храпит, но даже и сколько-нибудь не посапывает. (Как сказали мне потом верные люди, ждал, пока сам засопишь.)

Бологое минули. И меня поклонило в сон. Но тут уж я, памятуя наставления своего попутчика, про себя решил: нет уж, милые мои, прободрствую-ка я до Твери.

И прободрствовал. И дождался часа. Того самого, когда снимают часовых. Где-то между пятью и шестью утра.

Как помнит читатель, в двери купе, хоть и плотно притворенной, есть однако же — так, пустяк, в ниточку толщиной, а все ж таки щели. Ничего в купе они не освещают, но дают знать: вагон освещен.

И вот вдруг — небывалое зрелище. На все сто — фильм про мафию. В коридоре вдруг раздается грохот — то ли дверь купейную наотмашь захлопнули, то ли рухнул кто-то крайне большой. А минут через десять между полом и столиком вдруг на доли секунды вспыхнул молнией электрически яркий экран — замыкание, как я тут же смекнул. И тут же вагон погрузился в кромешную тьму. Как у негра в том самом месте.

И тут же я понял, ощутил опять-таки спинным мозгом: приехал ты, Иванов.

И тут должен сказать о главном, о чем любой пассажир, путешествующий из второй столицы в столицу первую, должен всенепременно помнить. Под подушкой, помимо мобильника, у вас должен всенепременно лежать «верный спутник». Алик Шумский, блистательный репортер «Комсомолки» семидесятых, так назвал свой блистательный же репортаж о велосипеде с одноименным названием.

Времена, увы, поменялись. Верный спутник — он нынче если и верный, то уж явно не велосипед.

И родилась той ночью, с 9-го на 10 января, присказка. В Америке, как известно, мистер «Кольт» уравнял маленьких и больших. А в России?.. Товарищ «Макаров» последовал его примеру.

«Ремиз, ничья! — закричал Кот и выхватил из-за спины браунинг».

Точь-в-точь так же — о вечная классика! — я выхватил из-под подушки моего верного спутника «Макарова» (разумеется, как гражданин законопослушный, пневматического) и с характерно-узнаваемым лязгом передернул предмет.

Что молвил я следом?.. Ну, примерно, как давал показания Фрунзик Мкртчян в «Мимино» на судебном процессе. Я сказал тому, кто щемился в дверь, что он «нехороший человек» и что если он настоящий мужчина, то должен предстать предо мной и сказать: «Извините, пожалуйста, я не в то купе попал».

Видимо, опыт их говорил им иное. Человек должен вопить: «Караул!», звать на помощь проводников, пытаться захлопывать дверь… А встречать выхлопом: «Ну, иди, иди сюда, сука!» — это, похоже, обескуражило…

Свет в вагоне, пока дергал я, пытаясь открыть, дверь, тут же вспыхнул.

Ну и хорош же ты был, Иванов-Смоленский, в коридоре санкт-петербургского поезда — в трусах и навскидку с «Макаровым».

В коридоре, конечно же, было пусто.

Глуповато поозиравшись, я собрался было соснуть часок-другой до Москвы. Но вовремя сообразил, что, закрой я дверь, мои попутчики возьмут да очухаются и выдадут мне на бис. Посему, облачившись в костюм, я отправился к проводнице.

Проводница, как вы уже догадались, девственно-безмятежно спала. А на требование незамедлительно представить пред мои очи начальника поезда, корешок от билета соседа и милицейский наряд, сопровождающий поезд, довольно-таки агрессивно принялась огрызаться. Ревизор, дескать, у начальника, соответственно и билеты там же, а милиция покидает поезд прямехонько в Бологом. (Точь-в-точь в канун плановых грабежей.)

Но я был непреклонен. (Чего и вам, потенциальные пассажиры славно-бандитских питерских поездов, желаю.)

Первый поход к начальнику поезда Юрию Федотову проводница Татьяна Борисовна Маврина вполне бесстыдно сымитировала. Постояв в соседнем вагоне минут этак пять, завела песнь все ту же: мол, смертельно занят и никак вас принять не сможет (Политбюро ЦК КПСС, понимаешь). Тогда я перенес пожитки из нехорошего купе в служебное купе проводницы и объявил, что к начальнику поезда отправляюсь лично (подумав про себя, впрочем: пырнут тебя, Иванов, где-нибудь в тамбуре ножичком — и привет родным).

Сие возымело действие. Татьяна Борисовна все же сгоняла в бригадирский вагон. А явившийся следом за ней замначальника поезда ситуацию, видимо, исходя из немалого опыта, воспринял вполне всерьез. Пообещал через машинистов вызвать на Ленинградский вокзал к вагону наряд милиции и, изучив досконально удостоверение, а также пару-тройку фамилий в записной книжке, на полусогнутых отполз исполнять.

И, надо сказать, исполнил.

Всю оставшуюся дорогу Татьяна Борисовна лебезила с чаями совсем уж до неприличности. А на перроне (после контрольного звонка по мобильному телефону в транспортную милицию) меня встречал милицейский наряд аж из пяти человек.

Перед тем как представиться милицейским, в тамбуре я увидел свою судьбу. Несостоявшуюся, но грозную — невероятных размеров «лицо кавказской наружности». Того самого джентльмена из соседнего купе, что усердно ужинал «дэвушьку» и меня заодно четвертинкой на сон грядущий. Взгляд солидного бичико (по-грузински — парня) был до неприличия беспокоен и вороват. На перроне, шмыгнув между мной и милиционерами с проворством мыши, он, несмотря на размеры борца тяжелого веса (тут я живо представил, как он, втиснувшись в купе двумя часами раньше, истинно по-кавказски вежливо интересуется, успел ли я помолиться на ночь), растворился в морозной толпе.

От нашего стола вашему столу, батоно М.Н. Кведелиадзе.

Следом за ним вознамерился испариться и мой сосед-«академик». Но был задержан бдительным капитаном. Вместо паспорта у «академика» В.К. Васильева оказалось удостоверение «командира войсковой части».

Что ж, столу части, академии наук и Толяну с Московского вокзала — также от нашего стола.

А заодно и министру путей сообщения и начальнику Октябрьской железной дороги.

С Новым, так сказать, наступившим, железным и дорожным, годом!

И с усиленной охраной вас, товарищи!

От редакции

Точно так же, по точно такому сценарию (кассы — проводница — попутчик — погасший свет — бегство грабителя) на прошлой неделе пытались обчистить по дороге из Питера в Москву актера Дмитрия Нагиева. Нагиев в отличие от Иванова-Смоленского отбивался не пистолетом, а врукопашную.

— Этих ребят ловят уже не в первый раз, — рассказал Дмитрий «Новой газете». — Но вместе с тем мне сразу же сказали, что посадить их не удастся. Попытка ограбления недоказуема — они ничего не украли. Вот если бы они меня ножом пырнули. А так отсидят суток пятнадцать, получат штраф несколько МРОТ — и все дела. Лезли они именно ко мне, в мое купе, так что, думаю, это им кто-то подсказал, навел их. Как я себя чувствовал? Вообще-то я мастер спорта по самбо. Но в таких случаях это может и не помочь – от удара ножом в спину спасения нет…

Как сообщила «Газета», грабителей-неудачников, скорее всего, отпустят. Бизнес будет и далее процветать. Интересно, бывалый пассажир — министр путей сообщения не рискнул бы инкогнито прокатиться из Питера до столицы? Пистолет ему вроде бы даже по должности положен. А то в недобрый час, час снятия часовых, нападут на нового питерского кадра, едущего в Москву, к месту новой работы…