Балкон с картошкой

На днях, возвращаясь на поезде из Латвии, приближаясь к Рижскому вокзалу и медленно проезжая мимо платформы Красный Балтиец — это около метро «Войковская», — опять увидел изуродованный дом.

В Москве таких тысячи, и я видел их тысячи раз, но тут этот кошмар предстал передо мной особенно рельефно и очевидно. Весь целиком, сверху вниз и справа налево, подробно и целостно. В раме окна поезда — как на планшете, как на архитектурной выставке.

Представьте себе дом середины пятидесятых, построенный на излете «большого стиля», сталинского ампира или как там его зовут. Стройный и соразмерный, восьмиэтажный и многоподъездный. Облицованный особым светлым кирпичом, с башенками и колоннами, эркерами и балконами, тщательно отрисованными карнизами и навершиями окон и вообще с проработанными деталями. Не дом, а красавец, дворец на 120 семей. Зодчий постарался, и строители не подвели.

Во что его превратили эти 120 семей?

Почти каждый балкон застеклен, сделаны «лоджии», но все — по-разному. Где-то похоже на аквариум, где-то — на голубятню, где-то — на дачную теплицу. Где-то переплеты стеклянные, где-то — металлические, где-то — пластиковые. Где-то застеклено вдоль, где-то — поперек, где-то вообще сикось-накось.

Незастекленные балконы заставлены шкафами и забиты всяким барахлом, в особенности автомобильными колесами. Где-то сохранилась старая архитектурно осмысленная решетка, где-то ее заменили, а где-то — забили листами разноцветного пластика.

Окна тоже — кто в лес, кто по дрова. Белые и коричневые стеклопакеты чередуются со старыми серыми рамами.

Дом-дворец стал похож на сквот. Бомжатник, если по-нашему. Выглядит он так, как будто покинутое здание полгода назад захватили бездомные граждане и стали обживать его: лепить халупы на балконах, стеклить окна кто во что горазд.

Ужасное зрелище, если снаружи. А внутри, не сомневаюсь, там 120 уютных гнездышек. Некоторые даже с евроремонтом и импортной сантехникой. Лицо и изнанка поменялись местами.

Сторонники застекленных балконов возражают: снег падает, сверху окурки летят, да и холодно в наших краях, а «лоджия» как бы утепляет комнату. И недаром, мол, в самых современных домах балконы уже сдаются жильцам остекленными. Хорошо, допустим. Хотя удивительно, как это до конца 1970-х все жили без лоджий: профессора и рабочие, богатые и бедные; и снегу зимой было не меньше. Может быть, лучше чистить снег и не бросать мусор за балконную ограду? Хотя понимаю, что это требование чрезмерно.

Но главный аргумент — припасы на зиму. Где ж еще держать пару мешков картошки и бочонок квашеной капусты, как не на лоджии? Приехали: на фасаде теперь задний двор, сарайчик, погреб. В городе начинает ощущаться слободской привкус.

Это мне напомнило вот какую историю.

У моего приятеля на даче работала бригада строителей из Чувашии.

Вдруг в середине мая работы приостановились. Приятель рассказал, что они уехали домой, картошку сажать. Бригадир уговаривал их остаться. Он на бумажке считал и доказывал, что они за эти дни заработают столько, что хватит купить картошку на всю зиму и еще останется. Но мужики, и особенно бабы, мрачно бухтели: «Картошку как же не сажать, картошку надо сажать».

Тогда бригадир — такой же полугородской-полудеревенский человек, но только продвинутый и обтершийся — пошел ва-банк. Он сказал: «Пусть каждый скажет, сколько ему нужно денег закупить картошку на зиму.

Я даю эти деньги сверх, понимаете? Сверх зарплаты! Только не уезжайте».

Они задумались, а потом забухтели еще мрачнее: «Как же это картошку не сажать? Май на дворе, картошку сажать надо!» И уехали. А когда вернулись, на их месте уже работали другие люди, разумеется.

Обычай сажать-копать картошку (а также держать дома бочку с капустой и огурцами) хорош в деревне. Горожанина этот обычай превращает в слобожанина, то есть в человека, разрывающегося между грядками, козой и службой. Рабочий должен работать на заводе, клерк — в конторе, крестьянин — на ферме. Так устроено современное общество. «Модерное», оно же индустриальное. Иначе получается социальный регресс. Иначе сельские учителя превращаются в учительствующих огородников, а рабочие и служащие малых городов — в огородников с сомнительным приработком. Зарплату могут снизить, цены поднять, а картошка — вот она.

Даже от москвичей я часто слышу умиленные высказывания: «своя капустка лучше магазинной» и даже «пока Россия копает картошку, она не пропадет». Дело обстоит ровно наоборот. «Самопрокорм» населения резко снижает шансы страны в модернизационной гонке.