А СЛУХИ НЕ ТОНУТ

Взгляд на «Курск» из-за океана

Александр НИКИТИН — активист экологической организации «Беллуна», с 1974 по 1992 год был подводником. Капитан 1-го ранга, командовал атомной подводной лодкой

— Александр Константинович, представляет ли, на ваш взгляд, опасность затонувшая ядерная подлодка с точки зрения радиационной обстановки?

— В ближайшее время нет. Через несколько лет, возможно, и будет опасность утечки. Видимо, операция по поднятию подлодки будет поручена военным. Поднятие тоже в принципе не должно быть чревато радиоактивным заражением. Опасность могла быть в случае, если бы на лодке находилось ядерное оружие. Я, впрочем, склонен верить словам руководства ВМФ о том, что ядерного оружия на подлодке не было.

— Как вы полагаете, что же действительно произошло с «Курском»?

— Я хорошо знаю лодки подобного типа и неоднократно бывал на них. Моя версия такова. Полагаю, что в первом отсеке взорвались две торпеды. Это мое мнение основано на том, что в тот же день, как произошла эта трагедия, на веб-сайте газеты «Красная звезда» появилась крайне интересная статья о новых торпедах. Дел в том, что у прежних торпед двигатель работает на серебряно-цинковых аккумуляторах. А тут предполагалось испытать торпеду на жидком топливе.

— Значит, вы не верите в версию о столкновении?

— Ну, это же махина водоизмещением 23 тонны. Тогда любое столкнувшееся с лодкой судно надо было бы искать покореженным где-то неподалеку. Нет, я думаю, что произошел взрыв.

Натовские корабли уловили, насколько мне известно, запрос «Курска» на стрельбу этими самыми торпедами. Но, очевидно, что-то случилось внутри, и эти торпеды взорвались.

В результате был разрушен первый отсек, вода хлынула во второй и, возможно, в третий. В подобном случае всплыть уже нельзя (субмарина может всплывать при затоплении одного отсека). Сначала лодка легла на 60 метрах, а затем затонула на глубине более 100 метров. Это уже глубина критическая, при которой переборки могут не выдержать. Видимо, полетели переборки. Они ведь рассчитаны на давление не выше 10 атмосфер.

Когда говорили, что «лодка легла на дно», то было очевидно, что руководство ВМФ и Министерства обороны дезинформирует людей. Такой режим, как «залегание на дно», для атомной подлодки вообще не предусмотрен.

— А как вы думаете, действительно были какие-то стуки?

— Ну, кто-то, оказавшись у кормового люка, мог стучать. В других местах это было бы бессмысленно. Да, я полагаю, что два-то дня люди, часть их по крайней мере, были живы. Так что обратись мы сразу за помощью — возможно, кого-то и удалось бы спасти.

— Но почему же этого не сделали? Гордость не позволяла? Или надеялись сами справиться?

— Какая ведь психология у наших военных? Не дай Бог угодить под начальственный гнев и лишиться погон. Как сказать президенту: нужна помощь, не справляемся? А он: а чем же вы раньше занимались? Как это так? Почему оказались не готовы к такому повороту событий? И всё. Поэтому тянули. Тут должны смениться поколения, чтобы отношение поменялось.

— А как же так сталось, что на Северном флоте нет водолазов? В ваше время они были?

— Я ушел из армии в 1992 году, но не припоминаю этого. Даже если и были — не было случаев спасения таким образом людей. Равно как и батискафами. А использование «колокола» — это вообще дикость, при малейшем угле наклона его уже невозможно использовать. Так что существенной разницы я не вижу. Ведь разговоры о том, что надо создавать спасательные и поисковые службы, шли начиная с 1989 года, с момента гибели подлодки «Комсомолец». Но ничего сделано не было.

— А как же спасали «Комсомолец»?

— Эта лодка гибла на поверхности. Кто умел плавать, те сами спаслись вплавь, пока их не подобрал корабль ВМФ.

— А разве бывает так, чтобы моряк не умел плавать?

— Бывает, и очень часто. Никто же не проверяет это при призыве. Да и потом не учат. Так что спасательные службы надо создавать.

Сейчас нужно тщательно рассмотреть, какими возможностями располагает страна, и иметь такой флот, который мы в состоянии содержать. Держать прежний флот времен «холодной войны», который нам к тому же совершенно не по карману, — это лишь создавать условия для таких трагедий.

Профессор Массачусетского технологического института Тэд ПОСТОЛ работал в 80-е годы в Пентагоне, в морской разведке, при Рейгане отвечал за научное обеспечение размещения ракет на субмаринах. Ныне он занимается изучением проблем национальной безопасности США и по-прежнему в курсе происходящего на море

Я спросил его:что он думает о причинах трагедии с «Курском»? Каковы шансы того, что случилось столкновение с американской подлодкой?

— Разумеется, сейчас я располагаю лишь официальной информацией. Тем не менее думаю, что если бы была пострадавшая в результате столкновения с «Курском» американская подводная лодка, то обязательно узнали бы. Скрыть это невозможно.

— Но ведь было сообщение о ремонте американской субмарины в норвежском порту.

— Да таких мест, где мы могли бы ремонтировать подлодки, раз-два и обчелся. И никогда такая работа из соображений секретности не будет доверена даже союзникам по НАТО. Мы даже англичанам, нашим ближайшим союзникам, с которыми у нас совершенно особые отношения, не доверяем информацию о наших подлодках. Потому никто не стал бы производить ремонт за кордоном.

Я думаю, что-то случилось внутри подводной лодки «Курск». Что именно — покажет расследование. Пока говорить об этом рано. К тому же наши подводники не стали бы молчать, если бы были человеческие жертвы. Конечно, бывает, что они играют с русскими в океане в очень жесткие военные игры, но это пока нет жертв. Если кто-то тонет — тут у подводников срабатывает солидарность. Они не стали бы скрывать, если бы из-за столкновения в невоенное время погибла российская подводная лодка.

— Как вы полагаете, можно было спасти кого-то?

— Я понимаю, российские флотоводцы считали это внутренним делом и хотели управиться сами. Но, зная, насколько тяжела ситуация с финансированием и с общим состоянием флота, следовало использовать все возможности сразу же, дабы попытаться спасти людей. В каком-то смысле это часть российской традиции — несколько сниженный по сравнению с Западом стандарт безопасности. У вас даже в самолетах люди часто не пристегиваются. Ну и особенно ослабло все это с развалом СССР. Хотя я очень сочувствую русским военным и желаю им преодолеть все трудности.