Оригинал материала
Бессовестные объятия
  |
Уважаемая редакция «Кентавра»!
Недавно я увидел на прилавке книгу с выходными данными:
Владимир Вернадский. Пережитое и передуманное. М.: Вагриус. 2007.Составление, комментарии, предисловие С.И. Капелуш. 320 с.; ил. Тираж 3000 экз.
Первые же слова «предисловия», написанного С.И. Капелуш, повергают в глубокое изумление: «Владимир Иванович Вернадский всю свою творческую жизнь стремился понять суть мира в целом, «объять природу единым исполинским объятием»».
Ничего нелепее и безграмотнее этого «глубокомысленного» суждения придумать невозможно. Приписывать Вернадскому нечто подобное — значит из философского реалиста, натуралиста-эмпирика и мыслителя, каким был и сам себя считал Вернадский, делать некоего стремящегося к заведомо недостижимым целям мечтателя-идеалиста, если не мистика. Ни тем, ни другим он никогда не был.
Дальше — больше:
«С конца 1930-х годов Владимир Иванович приступил к сбору и систематизации материалов для задуманной им автобиографической книги «Пережитое и передуманное». «Книгу жизни» он начал писать в 73 года, но вплотную приступил к ней лишь в 1941 году, во время эвакуации в Боровом». Здесь С.И. Капелуш, очевидно по незнанию давно известных фактов, элементарно путает «Пережитое и передуманное» с «книгой жизни», как ее именовал для себя В.И. Вернадский и которая называлась «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения» (издавалась в 1965, 1987, 2001 годах). «Книгу жизни» Вернадский начал писать отнюдь не в 73 года, то есть в 1936-м, а в 1940 году, до отъезда в Боровое.
Упоминая о заграничной научной командировке ученого в 1888 — 1890 гг., С.И. Капелуш пишет: «Европейских ученых заинтересовала его теория о том, что географическое распределение минералов, их генезис необходимо исследовать для понимания единства происходящих на Земле эволюционных процессов, развития Земли как космического тела». На самом деле не было еще и быть не могло в то время у Вернадского никакой «теории». К подобным вопросам реально он стал подходить только в самом конце XIX века и вплотную занялся ими уже в первой половине века ХХ.
Далее утверждается, будто «главным своим достижением В.И. Вернадский считал созданное им учение о ноосфере», что с действительностью не имеет ничего общего. Главным своим достижением Вернадский считал созданное им учение о живом веществе и биосфере.
Ляп следует за ляпом: «Во время Февральской революции 1917 г. Вернадский — заместитель министра просвещения во Временном правительстве». Товарищем министра народного просвещения он стал не «во время Февральской революции», а с сентября 1917 года.
«В феврале 1919 г. была создана украинская Академия наук, а Вернадский избран ее президентом. Это дает ему повод сделать важный политический шаг — навсегда порвать с партией кадетов». Украинская АН была организована не при советской власти (якобы в феврале 1919 г.), как это утверждалось многократно в разных советских изданиях, украинских в том числе, с чем Вернадский никогда не соглашался, а при гетмане П. Скоропадском (апрель — декабрь 1918 г.). В переговорах с гетманом Украины по этому поводу Владимир Иванович принимал личное участие и был их инициатором. Вернадский вышел не из кадетской партии, а только из ее ЦК, так как считал морально невозможным для себя совмещение должности президента Украинской академии наук с руководящей деятельностью в партии, одним из организаторов которой он был. (Наглядный урок порядочности некоторым сегодняшним политикам.)
Никакого «сотрудничества» Вернадского с Крымским ревкомом, на чем, похоже, настаивает С.И. Капелуш, не было. Наоборот, Крымревком отстранил его от ректорства в Таврическом университете в январе 1921 года.
Речь Вернадского «Организация народного образования в новой России» была обращена вовсе не к большевикам, а к правительству Врангеля.
Что касается ареста Владимира Ивановича Петроградской ЧК в июле 1921 г., то он носил вполне рутинный для большевистской практики того времени превентивный характер и вовсе не был вызван неким мифическим «обвинением в шпионаже».
В начале 1920-х гг. Вернадский проводил исследования не на «Муромской», а на Мурманской биостанции, публиковал труды, посвященные проблемам не «биохимии», а биогеохимии, и не «радиологии», а радиогеологии.
Далее автор нам сообщает, что в Париже 1920-е гг. Владимир Иванович якобы «работал в лаборатории Жолио-Кюри». Инициалы опущены. Напомним: в 1924 г. студенту Фредерику Жолио-Кюри было 24 года, его жене, начинающему научному сотруднику Ирэн, — 27 лет. Работал же Вернадский в лаборатории Марии Склодовской - Кюри.
Павел Александрович Флоренский не был ни учеником, ни сотрудником Вернадского. Более того, они лично никогда не встречались. Учеником и сотрудником Владимира Ивановича был его сын Кирилл.
Не был ни учеником, ни другом Вернадского и академик Н.М. Лукин, директор Института истории Комакадемии, затем — одноименного института АН СССР. Наоборот: Н.М. Лукин был непримиримым и весьма «зубастым» идейным противником Вернадского.
«В заключение этой вступительной статьи, — пишет С.И. Капелуш, — хочется привести слова великого ученого и мыслителя ХХ века Владимира Ивановича Вернадского, который так сказал о прожитой им жизни, жизни во благо России». Далее цитируется отрывок из письма Вернадского супруге, которое — внимание! — датировано 6 августа 1886 г. Автору письма только-только исполнилось 23 года, он только что окончил Петербургский университет. С легкостью воистину хлестаковской «составитель-комментатор» вычеркивает из жизни Владимира Ивановича целых 60 лет!
Подстрочные примечания и комментарии к текстам В.И. Вернадского С.И. Капелуш сопровождает принятой среди публикаторов документов стандартной фразой: «Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, прим. составителя». Так вот — нет никаких «оговоренных случаев»: оговаривать просто нечего. По той причине, что повсеместно «правит бал» тривиальный плагиат.
Особенно «повезло» в этом смысле моему коллеге — вернадоведу Владиславу Павловичу Волкову. С.И. Капелуш воспроизводит тексты В.П. Волкова с точностью до запятой. Разумеется, при этом на В.П. Волкова не ссылается. Столь же бессовестно ведет себя она и в отношении других исследователей — публикаторов рукописей Вернадского, авторов предисловий, примечаний и комментариев к ним — В.С. Неаполитанской, Н.В. Филипповой, М.С. Бастраковой, М.Ю. Сорокиной, С.Н. Киржаева, А.В. Мемелова…
Не менее «творчески» обращается «составитель» с текстами самого Вернадского. Так, из его лекций «Очерки по истории современного научного мировоззрения» она выдергивает отдельные куски и кусочки, соединяет их вместе и «презентует» в виде статейки под сочиненным ею же названием «Открытие книгопечатания».
Из лекции 4 выхватывается едва ли 1/20 ее часть, при этом скрываются от читателя размеры произведенной масштабной вивисекции. То же самое относится к лекциям 5 и 6, где купюр числом поболее, и они также не показываются принятым в таких случаях значком (<…>). В результате не только логическая, но и грамматическая связь между соседними абзацами, а иногда и предложениями утрачивается.
Когда же С.И. Капелуш ничего не убавляет, а, напротив, прибавляет, получается и вовсе нечто неудобочитаемое вроде, например: «Начало современному движению научного открытия положено открытием книгопечатания». Здесь и далее перед нами подлинный текст, принадлежащий Вернадскому, но за вычетом выделенных нами «добавок» Капелуш.
«Что такое научное мировоззрение?» — вопрошает она. И отвечает: «Владимир Иванович считал, что это совокупность достигнутых естествознанием результатов и исследований (!), имеющих широкое значение». Если бы она потрудилась внимательнее прочитать введение В.И. Вернадского к курсу его лекций о научном мировоззрении, то там обнаружила бы ответ на вопрос, что сие означает.
«Владимир Иванович пророчески говорил в своих лекциях, что книгопечатанию предстоит вечное существование и расцвет». К счастью, ни таких, ни им подобных благоглупостей Владимир Иванович не говорил ни в своих лекциях, ни еще где-либо. Все-таки это был человек по-настоящему мудрый.
Доходим до фотоиллюстраций. И на этом вроде бы «безопасном» пространстве «составитель» ухитряется оставить свой след. Известная фотография 1934 года группы академиков в подмосковном тогда Узком: друг Вернадского Н.Н. Лузин «обозначен» как Н.Н. Лузгин…
И последний аккорд. В книге два предисловия. Одно — самой С.И. Капелуш. Другое — председателя комиссии по разработке научного наследия академика В.И. Вернадского при президиуме РАН академика Э.М. Галимова. Когда ученого упрекнули, как он мог написать предисловие к такой книге, по моим сведениям, он страшно удивился: «Какое предисловие?».
Выяснилось: С.И. Капелуш «извлекла» статью Э.М. Галимова, написанную по другому поводу, из выпущенного еще в 2003 году издательским домом «Ноосфера» сборника «Материалы торжественного заседания, посвященного 140-летию со дня рождения академика В.И. Вернадского» и без ведома и согласия автора поместила ее в виде предисловия к «своей» книге.
Пишу обо всем этом с горечью: ведь книга, где представлены тексты самого Вернадского, в тех случаях, когда они не искажены вмешательством «составителя», не может не представлять интереса для читателя. Для нас, нынешних, становится особенно важным один из главных его уроков: разум человека во всех своих проявлениях — научном, философском, художественном, религиозном — должен быть охвачен высочайшей нравственностью. И только в таком своем качестве он сможет стать абсолютной и безраздельной доминантой сегодняшней и завтрашней России.
Долго думал: отправлять ли это письмо? Ведь нынешнее атакующее невежество и само внимание к себе часто воспринимает как его «бесплатную рекламу». Но вот только что пришло печальное известие: скончалась научный сотрудник нашего института Галина Александровна Фирсова. Начиная с 70-х годов прошлого века она много сил и времени отдавала изучению наследия Вернадского, публикации и подлинно научному комментированию его трудов. Это стало последней каплей. Я понял: оставлять без ответа невежество таких людей, как С.И. Капелуш, и оскорбительно для памяти о таких людях, как Г.А. Фирсова, и безнравственно по отношению ко всем честным исследователям.
С уважениемИнар Мочалов,научный сотрудник
Института истории естествознания
и техники имени С.И. Вавилова РАН,
доктор философских наук