«ПЕСНЯРЫ» БЕЗ АНСАМБЛЯ

Именем Мулявина теперь ведут «боевые действия». (Фото - pesnyary-fan.narod.ru)

Знаменитый коллектив уволился с работы

Вянваре после смерти Владимира Мулявина, так и не пришедшего в себя после автокатастрофы, всем почему-то стало ясно: сейчас за бренд «Песняры» развернется борьба не на жизнь, а на смерть. Так оно и случилось. Человеческих жертв, правда, больше не было, но и блистательного ансамбля тоже больше нет. Естественно, все участники борьбы за право наследования титула свои боевые действия ведут «именем Мулявина». И целью объявляют исключительно увековечение памяти товарища и продолжение его дела в веках.

Первым тогда, как обычно, высказался Александр Лукашенко: сохранение коллектива и будет лучшим памятником Мулявину. Потом заговорили об открытии центра искусств имени Мулявина. «Песняры», оставшись без Владимира Георгиевича, продолжали работать. Предполагалось, что новым руководителем ансамбля станет Леонид Борткевич.

Однако 28 июля решением Министерства культуры директором «Песняров» был назначен солист ансамбля Валерий Скорожонок. «Песняры» взбунтовались. Когда замминистра культуры пришел в офис коллектива со свежей бумажкой, которую надлежало зачитать всем участникам ансамбля, он ткнулся в запертую дверь. То же самое повторилось и 1 августа. В ответ Минкульт записал «Песнярам» прогул. «Прогульщики» рассчитывали на то, что молчаливое неповиновение заставит чиновников сделать шаг назад. Но и те уперлись.

Итог: в начале прошлой недели 22 сотрудника, включая технический персонал, написали заявления об уходе на имя «своего» заместителя директора Игоря Свечкина, получили трудовые книжки и спокойно уехали на гастроли, успев объявить себя ВИА «Песняры» имени Владимира Мулявина. Министерство культуры признало недействительными их увольнения…

Этот скандал, скорее всего, только начинается. И еще немало будет выдвинуто в бой щитов с профилем покойного Мулявина. Потому что сейчас ситуация кажется тупиковой. Весь творческий коллектив ушел вместе с Борткевичем. У них — талант, вокал, аранжировки, народная любовь. У минкультовского директора Скорожонка — ничего из вышеперечисленного. Но зато он имеет право собрать коллектив именно под старым добрым названием, да и лицензия на гастрольно-концертную деятельность «Песняров» лежит в столе у Скорожонка. С ним теперь работают дочь Мулявина Марина (она стала заместителем директора) и вдова Светлана Пенкина (помощник художественного руководителя, место которого вакантно). Кроме того, вдова и дочь являются теперь обладателями авторских прав на песни Мулявина. Вот только исполнять их некому.

Кстати, пять лет назад Министерство культуры уже провоцировало раскол в ансамбле. В 1998 году решением министерства директором ансамбля вместо Владимира Мулявина был назначен Владислав Мисевич — песняровский ветеран, как и Борткевич. Увы, Владимир Георгиевич Мулявин страдал той самой болезнью творческого человека, которая зовется пьянством. Об этом в Белоруссии знали все. И в тот период он просто был не в состоянии руководить коллективом. Однако решение назначить другого директора оказалось паллиативом: Мулявин отказался идти в подчиненные к Мисевичу, его поддержала часть коллектива. Вторая часть (а соотношение сил получилось классическим — 50 на 50) встала на защиту Мисевича. Тем более что без шерше ля фам тоже не обошлось: многие участники ансамбля не хотели больше выносить вмешательства в дела «Песняров» жены Владимира Мулявина — актрисы Светланы Пенкиной.

Пенкина, известная советскому кинозрителю по роли Кати в фильме «Хождение по мукам», в жизни сильно отличалась от своего единственного экранного образа. Авторитарная дама, не оставляющая знаменитого супруга ни на секунду, не давала советы, а отдавала приказы. Причем всем «Песнярам», а не только Мулявину. После того как противостояние достигло критической массы, наступил, как полагается по законам физики, взрыв с последующим периодом полураспада. Половина «Песняров» под предводительством Мисевича спела последнее «прости» и ушла, не хлопая дверью.

Мисевич и компания создали ансамбль «Белорусские песняры», зарегистрировали название в Министерстве юстиции и теперь занимаются тем же, что и прежде, — записями, концертами, гастролями — только большей частью в России. А те, что остались с Мулявиным, закончились с его смертью, разделившись в очередной раз. Ведь из копилки, в которую бросали свои монетки тридцать лет «Песняры», каждый уходящий уносил лишь часть. А чтоб звонко и красиво зазвенело, нужна та, прежняя, общая. Впрочем, белорусский народ давно говорит об этом просто: «Песняров» погубили водка и бабы».

Получилось, что сегодня ансамблей «Песняры» — аж три штуки: просто «Песняры», «Белорусские песняры» и ВИА «Песняры» имени Владимира Мулявина. И ни одних — настоящих. Кажется, будто они начали размножаться почкованием, и скоро «Песняров» будет что твоих «Ласковых маев». Наверное, это и есть смерть блестящего и любимого ансамбля. И не надо никаких половинок-четвертушек-осьмушек и прочих обрезков. Хватит тех песен, которые остались. Их всегда будут слушать. Ведь по сей день многомиллионный бывший советский народ лучше таблицы умножения знает, что Беловежская Пуща — это «заповедный напев, заповедная даль»; Вологда — это непременно какая-то «гда-гда-гда-гда», а Белоруссия — это по-прежнему «песни партизан, сосны да туман». И никому никогда не придет в голову спросить: что ж это за партизаны такие, поющие песни в лесах, нашпигованных немецко-фашистским врагом, где даже дышать опасно? Потому что это вопрос уже вовсе даже не к «Песнярам», а к Добронравову и супруге его Пахмутовой. С «Песняров» спрашивать больше нечего.