ЖИЗНЬ В ВЕНЕЦИИ

Оказывается, в Венеции живут люди, шатаются с достоинством по улицам кошки, выгуливаются миролюбивые собаки-зеваки.Реальность неестественного, как Питер, города затягивает бесповоротно. Недаром Бродский усмирял, хотя и лелеял, свою нервность именно в Венеции. Где похоронен на острове Сан-Микеле вместо Васильевского...

На другом острове — Лидо — проходил 57-й кинофестиваль, самый старый в Европе, созданный еще Муссолини. Этот фестиваль является частью грандиозной Биеннале. На сей раз представляющей свои суперактуальные архитектурные выставки под прямодушным и отрезвляющим (в артистической среде) девизом: «Больше этики, меньше эстетики». Зазывные транспаранты, натянутые через перила разных мостов, не только не противоречили, но и шли истрепанной аристократической Венеции.

Когда вокруг столько отраженной в воде и на сетчатке глаза старинной красоты, хочется себя отодвинуть или пощадить, чтобы не сойти с ума. Особенно после Москвы. Сконцентрироваться не только на созерцании упадка и величия, но и на переживании себя среди этой воды и стекла, этих камней, глухих стен, закрытых намертво ставен или открытых окон, где в глубине обычной комнаты (вид снизу) какая-то старуха (но венецианка) читает газету.

Точнее места для кино нет. И оно решительно связано с этой жизнью. И это лучшее, что можно увидеть на Венецианском фестивале.

Особенность этого повторяющегося из года в год большого киносюжета в том, что он запечатлен не на пленке, а висит в воздухе. Венецианские палаццо, таргетто (паромчик, перевозящий с одного берега на другой), деревянные вешки, размечающие улицы каналов для гондольеров и капитанов речных трамваев, облагораживают кино и его создателей, переводя их в другое сословие. Так ремесленники и артисты становятся натуральной элитой, участвующей не в привычном киношном аттракционе, а живущей в настоящем — неподдельном — кинопространстве. Чистое искусство. И нет на Венецианском фестивале никакого тебе кинорынка.

На Лидо, близ просмотровых залов, отель «Де Бен», где снималась «Смерть в Венеции», удостоверившая необратимую жизнь вечного города. Не Рима — Венеции, всегда предпочитавшей независимые от конъюнктуры фильмы. Которые приобретают дополнительное свечение только за счет того, что здесь побывали. «Пока что кроме высадки на Луне лучшую память о себе наш век заслужил за то, что не тронул этого города, оставил его в покое. Кинофестивали и книжные ярмарки, конечно, под стать мерцающей поверхности каналов, их вычурному, неразборчивому почерку под изучающим взглядом сирокко».