Я САМ БУДУ ВАШИМ ЦЕНЗОРОМ

Рисунок С. Аруханова

Телевидение — единственная отрасль экономики, которую контролирует лично президент России

Борис Йордан уволен с поста главы «Газпром-медиа». Слухи об этом увольнении ходили давно. О нем говорили как о личном решении президента, взбешенного тем, что НТВ в прямом эфире показало штурм на Дубровке. Легче всего позлорадствовать: не долго ж ты, Борис Йордан, таскал шубку с плеча Гусинского. Шубка, заметим, была впору, хоть и ворованная.

Бизнесмен Йордан делал свободное телевидение. Не потому, что бизнесмен Йордан любил свободу, а потому, что это коммерчески выгодно. Чтобы на канале было много рекламы, канал должны смотреть; чтобы канал смотрели, он должен быть хорошим, а телевидение хорошее, когда оно свободное.

И Йордан делал свободное телевидение: так в хорошем ресторане еду готовят только из качественных продуктов.

Но, увы. Нельзя захватить компанию из-за того, что ею недовольна власть, и продолжать делать свободное телевидение. То есть можно, конечно, уверить себя, что это не власть использовала тебя, а ты — власть и что это обыкновенный захват, каких сотни в России, и точно так же, как бизнесмен, захвативший алюминиевый завод, продолжает выпускать качественный алюминий, точно так же бизнесмен, захвативший телекомпанию, будет продолжать выпускать качественные (и свободные) передачи.

Но в телевидении способ захвата компании впрямую влияет на качество продукта. Свобода, как и осетрина, не бывает второй свежести.

Отставка Йордана еще раз показала, что телевидение — это единственная отрасль экономики, которую контролирует лично президент. Это его делянка. Некорректное поведение телеканала является личным оскорблением президента.

Во всех остальных случаях президент не будет принимать личных решений: он не будет лично вмешиваться в промышленные драки, он будет кивать и противникам, и сторонникам реформы электроэнергетики. Но в «телевизор» президент может вмешаться лично. «Я сам буду вашим цензором», — сказал Николай I Пушкину.

Верховного цензора можно понять. Люди, пришедшие к власти исключительно с помощью телевидения, обречены смотреть на телевидение ровно так, как Иван-дурак на волшебную палочку. Есть палочка — все будет хорошо, упрут палочку — все кончится.

Более того, цензор в чем-то прав. Если президент лично честен, а экономика более или менее стабильна, то контроль над телевидением даже в отсутствие всяких реформ способен обеспечить высокий рейтинг. Это даже не диктатура — так, поверхностная политическая анестезия.

Но такая система неустойчива. Слишком много факторов могут вывести ее из равновесия. Во-первых, теракты. Следует понимать, что при нашей системе теракты — это заговор против существующего строя. Многочисленные теракты сделают необходимыми хоть какие-то кадровые перестановки в органах. А это чревато разрушением всей структуры опирающейся на силовиков власти.

Во-вторых, воровство. Слава богу, у нас отсутствует даже намек на личное неприкрытое воровство президента и его семьи — сравнить нельзя с режимами типа Маркоса или Назарбаева. Но кроме президента есть и его команда. И тут на посты часто назначают по тому же принципу, по которому в 70-е вербовали стукачей: чтобы на человека был компромат. Противостоять олигархам такие люди не могут, а тихо набивают себе мошну да еще и все время тычут в портрет президента у себя за спиной: «На выборы. Он велел».

В-третьих, природные катастрофы, стократ усиленные казнокрадством. Мы видели это на Юге, где летние дожди оказались помножены на прохудившиеся дамбы; мы видим это сейчас, когда зимние морозы оказались возведены в степень изношенным, десятилетиями разворовывавшимся ЖКХ. Ведь и кризис в громоздком «Газпроме» необязательно, если случится, начнется с экономики. Он может начаться с физической катастрофы. С прохудившегося трубопровода и облака газа, в которое въедет пассажирский поезд.

Вот если такие вещи начнут происходить, телевизор от них не поможет. Помогут либо реформы (от реформы насквозь коррумпированных органов до реформы экономики), либо репрессии. Телевизор же, будучи замечательным лекарством широкого применения, лечит только при легких недомоганиях — как аспирин.

Изгнание Владимира Гусинского было первым личным проектом новой власти. Отставка Йордана — это, конечно, не проект, а так, запятая в проекте. Но поставленная собственноручно.

Охота на Гусинского была новостью целый год.

Отставка Йордана — новость на полтора дня.

Йордана за то, что у него забрали шубку Гусинского, не жалко. Жалко, что шубка попадет в еще более сомнительные руки.