Код майонеза

Ежегодно в нашей стране съедается пятьсот миллионов килограммов майонеза. Его выпускают на тысяче предприятий в следующей таре: пластиковая упаковка, пластиковый стакан, туба, банка с закручивающейся крышкой, бутылка, бумажный пакет, ведро/бидон. Вдумайтесь в эти скупые строки: в России майонез потребляют 95% населения, а в городах с миллионным населением — 98% (по оценкам компании “Русагро”). Абсолютное большинство опрошенных граждан (78,4%) покупают майонез не реже одного раза в неделю. Пятьдесят три процента покупают его два раза в неделю. А реже одного раза в месяц майонез покупает крайне незначительное число участников опроса — 0,7 процента.

Вы уже поняли, наверное, что означает последняя (пугающая) цифра. Она означает, что 0,7 процента наших сограждан только прикидываются нашими единомышленниками. Возможно, они являются предателями или шпионами иностранных разведок. Допустим, их научили есть майонез в ЦРУ и даже объяснили, что только так можно сойти за современного русского человека, но частоту употребления вычислили неправильно.

Почему майонез сегодня так всесилен? Что это за продукт и в чем его главная государственная тайна? Отчего он стал так нужен русским людям именно теперь? Телевизор — барская пропагандистская машина — буквально захлебывается майонезом. В рекламных роликах семьи собираются за столом только для того, чтобы попробовать нового майонезу, красотки майонезом побуждают мужественных самцов к демографическому взрыву, даже лошадь теперь плетется в России рысью, почуяв майонез, а не снег.

Страна покрыта сетью масложировых комбинатов, и они соревнуются друг с другом не на жизнь, а на смерть. “Ряба”, продукт Нижегородского масложирового комбината, соперничает со “Слободой” — главным товарным знаком великой группы ЭФКО. На подходе к лидерам жмутся и толкаются “Скит”, “Ермак”, “Моя семья”, “Московский провансаль”. Все это — так называемые классические майонезы средней ценовой категории. Ключевые слова для их продвижения в народ таковы: верность традициям, натуральность. Забота и уют.

Рекламные сюжеты классических, народных майонезов по большей части единообразны. Перед нами — картина семейной трапезы. Хозяйка светится радостью и покоем: она поливает майонезом обед. Обратите внимание: она не экспериментирует. Она уверена в своем майонезе, она полностью доверяет ему! Этот майонез она выбрала сама, и с тех пор он ни разу не подвел ее. Она не намерена его менять, она готова выбирать его снова и снова. Драматургия здесь — в преувеличенной радости домашних, собравшихся подле стола. Они ждут привычную еду в волнении, чуть не стуча ложками по столу. Проглотивши же первый кусок, многозначительно крякают, с одобрением смотрят на хозяйку: простушка простушкой, а ведь какой правильный сделала выбор!

Однако интрига майонезной рекламы вовсе не только в соперничестве посконных торговых марок. В бой сегодня идут майонезы высокой ценовой категории с прозападной философией. Прежде всего Mr.Ricco, покоряющий федеральный рынок при помощи своих перепелиных яиц, позволяющих допускать итальянские вольности и гривуазные диалоги. Мы теперь можем и такое. Разве не символично и не показательно, что этот обворожительный мистер — продукт Казанского масложирового комбината? И вот НМЖК, отодвинув родную “Рябу”, выпустил элегантный майонез “Астория”, а ЭФКО ответил торговой маркой Altero и рекламной кампанией “майонез на губах”.

На экране вместо добродушного простонародного семейства — молодая пара. Гламур и Психея. Юная красавица и ее бойфренд, жадный до майонеза класса “премиум”. Вкуснятина оставляет следы на губах рекламного Орландо, то-то приходится красавице изворачиваться, чтобы средствами ненавязчивой пантомимы призвать щеголя к порядку. Вокруг трапезничающих — блестящее собрание, праздник жизни, сулящий невыносимый подъем всех чувств. Тут ключевые слова: активность, мобильность, новизна, наслаждение.

Но, воля ваша, не завоевать гламурному майонезу места под скупым русским солнцем. Боюсь, эта еда не для наслаждения жизнью. Майонез в России едят не для радости и аппетита. Неслучайно он даже в рекламе не имеет таких характеристик, как “вкусный” и “невкусный”. Майонез в России едят для очистки совести.

Вспомним вкратце его историю. До майонеза главной едой в стране была колбаса. Тридцать с лишним лет царила она — с шестидесятого по девяносто первый год. “Дядя Ленин, открой глазки — нет ни мяса, ни колбаски”. В эмиграцию ехали за колбасой, электрички в Москву назывались “колбасные”, возле Белого дома выбирали между колбасой и свободой. Именно в это самое время, в тиши и сумраке заброшенных промзон, на остановленных заводах начали появляться маленькие майонезные цеха. Майонез легко делался и легко раскупался — им можно было забелить непонятный, смутный обед очередных судьбоносных времен…

Уже в 2000 году майонез стал настолько явлением российской природы, что даже вошел в “Самый полный новый сонник”. Знайте: “Если вам приснилось, что в салате или каком-нибудь другом блюде недостаточно майонеза, то в реальной жизни вы недовольны сложившейся ситуацией, однако не знаете, каким образом на нее повлиять”. И это правда! Так все и есть на самом деле. Что говорит человек, признающий свое поражение, не знающий, что делать? Он говорит: “Нечем крыть”.

Майонез — это покров. Своей чистотой и густотой он укроет любую сосиску “Студенческую”, всякий пельмень из мяса молодой сои. В покрове таится покой, умиротворение. Накинуть покрывалко на старый диван, повесить коврик на стену, включить неяркую лампу, намазать майонезом кусок вареной колбасы — хорошо, уютно, сытно жить на свете.

В романе “Пятнадцатилетний капитан” есть волнующая сцена морской бури. Шхуну “Пилигрим” несет на прибрежные скалы. Катастрофа неминуема. Где-то между скал есть проход, но справиться с кораблем нет никакой возможности. Однако юный мореплаватель вспоминает уроки старого капитана Гуля. Он велит вынести на палубу бочки с китовой ворванью. “Волны стали заливать палубу. Матросы стояли на носу возле бочек с жиром, ожидая приказа капитана.

— Лей ворвань! — крикнул Дик. — Живей!

Под слоем жира, который потоками лился на волны, море успокоилось, словно по волшебству”.

Стихию усмирила жировая пленка. Так унянчила дитятку, что та и не пикнула. “Пилигрим” спасся. Правда, вместо Америки смельчаки попали в Африку, но это уж, знаете, как кому повезет.

Страна покрыта сетью масложировых комбинатов. Накрыта волной майонеза. В каждый дом входят покой и смирение. И знаете, особенные свойства великого национального продукта начали влиять даже на производителей. Например, генеральный директор Колпинского пищевого гиганта ушел в монастырь. Раньше великие князья уходили, а теперь — директора майонезных заводов. Великую работу делают! Ею и просветляются.