ЕСТЬ — ДЛЯ РЕВОЛЮЦИИ НАЧАЛО

Рисунок С. Аруханова

Поедание своих детей стало славной традицией реформаторов всех времен и народов

6 апреля вышел очередной номер «Общей газеты». Этот день можно считать полным окончанием ельцинской эпохи, точнее, ельцинских реформ. Точку поставила публикация «письма пяти» — Юрия Рыжова, Егора Яковлева, Юрия Афанасьева, Сергея Филатова, Евгения Савостьянова. «Во первых строках» письма говорится: «Демократические силы, которым был выдан огромный кредит доверия народа в 1989—91-х годах, не смогли его оправдать и потерпели на данном историческом рубеже серьезное поражение».Заметим, так говорят сегодня не западные голоса, не ельцинская оппозиция, не «Мемориал», к примеру, а люди, которые стояли у самых истоков демократического движения, которые именно в нем стали видны и узнаваемы. Самые заметные идеологи, лидеры демократической революции. Они никогда не были вне ельцинской власти, занимали видные государственные посты

«Разбили нас — как колоду карт»

Почему перестроечные звезды говорят о поражении в момент, когда победила партия власти — их партия, точнее, та, с которой их всю жизнь отождествляли и которую они олицетворяли? Ведь смены власти не было, была преемственность. Это их лидер и вождь назвал преемника, и именно этого преемника страна избрала президентом. Парадокс — они б должны были говорить о победе, они говорят: поражение. И призывают «лидеров основных демократических организаций перейти от соперничества и конфронтации к организованному сотрудничеству...» То есть горестно, почти по-пастернаковски скорбят: «разбили нас — как колоду карт...» Но те, к кому они обращаются и кого призывают, в большинстве своем голосовали за Путина.

Сложно сказать, как «изъявляли волю» Борис Немцов и Ирина Хакамада, но остальные лидеры СПС прозрачны в этом отношении. Их электорат «не увлекся другим» и голосовал за Путина, ровно так, как призывали его это сделать главные идеологи правых. И победили.

Но для чего тогда объединяться — разве отечество в опасности? А в письме — да, шире фронт, и все нужно с нуля: «Начните работать вместе! Сформулируйте координирующий орган...» Говорится о сотрудничестве демократических сил на конкретных принципах, и они перечисляются: «Главенство общества над государством; неприкосновенность гражданских свобод; независимость средств массовой информации; антикоммунизм...» и так далее. То есть все те пункты перечисляются, с которых все, собственно, и начиналось тогда, «когда был выдан огромный кредит доверия народа...»

Родиться заново...

Так же в конце 20-х и начале 30-х годов Троцкий обращался к соратникам: мол, в опасности социалистическая революция, она потерпела поражение! Так же призывал объединяться в борьбе за социализм как раз в момент, когда социализм в стране свирепствовал вовсю. Уже были подняты на щит всякие там колхозы, коллективизация, пятилетки, индустриализация и, конечно, красная армия, которая всех сильней. То есть власть социалистическая стояла очень даже непоколебимо, а Троцкий в тот же момент в подполье, в эмиграции пытался что-то издавать, обратить в социалистическую веру и тезисы предлагал все те же, что были до революции 17-го года. Перечисляет те же пункты.

Еще раз к сегодняшнему «письму пяти» — здесь те же задачи, что ставились до 1989 года. До того, как они вроде бы как победили. Что ж такое: люди всегда хотят вернуться к источникам? Заново начать, заново родиться?

Со стороны такие вещи могут расцениваться как внутривидовая борьба за власть — вот, мол, этих оттерли от кормушки, они хотят постов, вот и стараются. Может быть, кем-то это и движет, но по сути проблема совсем в другом, проблема в том, что все это — запрограммированный результат. Сложность всех исторических процессов или судьба всех революционных перемен уже давно обобщена в емкой и красивой формулировке, которую все знают: «революцию задумывают романтики, делают прагматики, а ее плодами пользуются циники».

Всегда и во все времена, и во всех странах революции — «свежего ветра перемен» люди начинали ждать и хотеть, когда структура государства становилась железным мундиром, наглухо застегнутым на все пуговицы, — ни вздохнуть, ни пошевелиться. И всегда у любой революции идея одна — идея общей справедливости. Она произойдет, и тогда «никто не захочет стреляться и никто не захочет расстреливать». Всем все будет поровну, и всем хватит, и всем будет «Волга» за ваучер.

Как только из идеи движение становится организацией, у вождя, даже когда он еще не пришел к власти, непременно вырастают два крыла, взмахнув которыми, он может лететь. В двух этих разных крыльях нет различий идейных — вовсе нет. Просто одни — сторонники духа, а другие — буквы учения, движения. По классической модели в этнографии первых называют спиритуалами — в их среде во все времена и у всех народов всегда масса блестящих ораторов, публичных фигур. Вторые, которых по той же модели называют конвентуалами, публичными фигурами бедны. Но они — замечательные организаторы, или, если на современном языке, блестящие менеджеры. И вся заслуга превращения неоформленной, аморфной массы в стройную организацию — это их заслуга.

Да, он вам брат, но казначей...

Дело не только в политических организациях, в революциях и так далее. Все те же модели можно видеть и в монашеских орденах. Там тоже вождь, учитель и те же два крыла, и на обоих — всеобщее братство. Но не хотят, да и не могут просто спиритуалы по структуре собственных личностей заниматься структурированием, финансами. А братья-конвентуалы могут, они «строили-строили и наконец построили» пирамиду с градацией, с иерархией.

Нет, конечно, идеалы ими не преданы, и все братья, да только вот этот вот — он же отвечает за все, он старший брат, хорошо? И есть брат младший — брат-причетник, брат-казначей — ну а как его еще назвать, если он ведает финансами? Да, мы — братья, но деньги-то надо собирать, он равный, но он брат-казначей, и да что это вы сидите, когда он вошел?

Так размывается идея братства изнутри, и неизбежно в итоге спиритуалы обвиняют конвентуалов в забвении духа. Они погашены, и «север злодейств сереет», и нужно быть мертвыми, чтобы так жить! Конвентуалы не понимают: да мы с вами, ребята, мы вместе, мы все — сторонники общей идеи, но ведь без нас-то все бы развалилось. И другого пути реализации нет.

Разрыв растет постепенно, идет скрытое соперничество, а потом — столкновение, и не важно — открытый это «перелом» или закрытый. Важно, что ни разу в истории человечества не побеждали спиритуалы. Всегда — братья-казначеи.

«Свет выбегал, и снова тьма бродила...»

Там упор, мускул, костяк — здесь душа, шатания, рефлексия. Авария у нас в стране произошла весной 96-го года, во время вторых президентских выборов. К тому моменту крылья держали равновесие и позиции обоих были равны. Подводя черту за прошедший период, можно было сказать, чем они на данный момент гружены, из чего состоят их победы. Либералы — и те, и другие. Все вместе за демократические реформы и категорически против коммунизма. Заслуги разные: либеральная экономика, приватизация, новый класс частных собственников, народившиеся олигархи — тут, конечно, подпись конвентуалов. Свободная пресса — спиритуалы.

Можно гордиться, но они вдруг сами добровольно от нее отказываются. Пресса свободная, она еще не принадлежит олигархам, она действительно свободна! Но конвентуалы играют на страхе коммунистического реванша, а ведь уже «красный пояс», потянувшийся с парламентских выборов 95-го, и уже на Давосском форуме Зюганов встречен миром как будущий наш президент. Никто не хочет такого прошлого-будущего, спиритуалы не хотят настолько, что вводят самоцензуру. СМИ поступаются принципами — объявлен свой собственный, никем не продиктованный мораторий на критику ельцинской власти. Основная мысль: позволим себе свободу прессы сейчас, завтра вскочет Зюганов. Откажемся от нее сегодня, переждем. Объективность, правда — все это потом.

Поступились принципами — началась фальшь. Ложь, она как лак, — все блестит, и весной 96-го года все поняли, какой это мощный, универсальный, великолепный инструмент — масс медиа. Поняли — и буквально в течение нескольких месяцев свобода кончилась — олигархи раскупили прессу, которую раньше брали только как в нагрузку. Конвентуалы поглотили — не отняли, а именно поглотили завоевания спиритуалов.

«Вместо зеркала у них — телевизор...»

Информационные войны кланов — они уже не имели вовсе никакого отношения к крылу спиритуалов. «Публицисты» просто вышли из игры, с ними больше не стоило считаться, они перешли в разряд «демшизы». И заявлением, «письмом пяти» вся история закончилась — все теперь очерчено. Оно лишает всех последних иллюзий и создает почву для нового рождения. Оно говорит о тех задачах, что были «до всего», и даже называет снова одним из главных принципов — антикоммунизм.

— Юрий Алексеевич, разве не тоталитаризм или, к примеру, нацизм сегодня реальная угроза? Антикоммунизм — ну согласитесь, вряд ли это уже актуально, — спросила я у одного из «пяти», того самого Юрия РЫЖОВА, при имени которого сразу же встают картинки первого съезда народных депутатов, вдохновение межрегиональной группы...

— Я называю это «против простых решений», а они могут быть какие угодно: пиночетовские, гитлеровские, чекистские. Суть письма к демократическим силам в том, что, если мы не объединимся каким-то образом для того, чтобы блокировать такого рода развитие событий хоть в какой-то степени и найти хоть какую-то опору в обществе, тогда можно считать, что все мы — маргиналы и Россия — маргинальная страна. Есть общество, часть которого проголосовала за Явлинского, — это миллионы, и с ними тоже не считаться нельзя. Есть СПС, который сегодня неоднороден...

Забегая вперед, скажу, что и «ЯБЛОКО», и СПС откликнулись на «письмо пяти» очень живо и оперативно. Уже заявлено, что будет создан координационный совет демократических сил, будет сделана попытка выработать единую тактику совместных действий. Родятся заново? Снова правда и только правда, братья, справедливость? Вряд ли... Но попытка вернуться к истокам многого стоит, особенно сегодня, когда совсем не видно спиритуальных побед.

— Я не знаю, что будет делать новый президент с масс медиа, — говорил еще мне Юрий Рыжов, — посмотрим. Но что он не будет таким, как Ельцин, — это точно. Когда в 93-м говорили, что Ельцин будет диктатором, я отвечал: никогда, потому что к тому времени уже достаточно хорошо его знал. Он будет болезненно надуваться, играть диктатора внешне, но сам он по натуре абсолютно не диктатор. Теперь к власти пришел человек совершенно другого склада, другого формирования. Ельцин мог быть ужасен по отношению к людям — выбросить, снять, но он не был репрессивен. И я думаю, что ожидание путинских репрессий тоже завышено, но эти процессы начинаются с малого, и то, что процесс пошел, очень ясно из статьи, опубликованной в одном из номеров «Общей газеты». Автор — порядочнейший человек, народный депутат, первый и последний председатель Конституционного суда СССР Сергей Алексеев. Почитайте, там коротко, но точно весь порядок действий.

Все звания Рыжова — они можно сказать пожизненные. Академик, член Президентского совета, посол России во Франции, крупнейший специалист по аэродинамике, разработчик концепции национальной безопасности, вице-президент Федерации велосипедного спорта... Заслуженный, в общем, человек и мог бы сидеть себе спокойно, быть лояльным, говорить власти милые ее сердцу слова... И чего вообще нужно всем этим пяти ветеранам-демократам?

— Нет у вас ощущения, Юрий Алексеевич, что то, что вы пытаетесь сделать сегодня, это будет ветхий такой домишко, который легко сдуется, смоется. Может быть, нужны еще какие-то картинки-подсказки...

— А кто будет рисовать и кто будет смотреть эту картину? Мы же с вами как-то говорили: обществу бы надо посмотреть в зеркало, а оно не хочет, оно смотрит в телевизор. А телевизор — он такой, какой есть...

Спиритуалы в зеркало посмотрелись и сделали шаг. Пусть поздно, но это уже против «простых решений».

Когда исчезают иллюзии, под ногами появляется почва.

Или эшафот?..