Баржа-маржа

17 августа в центре Красноярска прошел митинг протеста против загрязнения Енисея. Ежегодно Красноярский речной порт — аффилированная структура ГМК «Норильский никель» — принимает на переработку и хранение серу. Часть опасного вещества попадает в воды реки, уверены местные политики и экологи. Красноярский экологический митинг стал частью всероссийского Дня гнева и обещает перерасти в политическую акцию протеста, к которой присоединятся региональные отделения КПРФ, «Другой России» и «Солидарности». Замкнутый круг, по которому митингующие шли с транспарантами в руках, был выбран как образ, иллюстрирующий тщетность усилий красноярцев достучаться хотя бы до кого-нибудь, кто в силах вмешаться в ситуацию. На митинге побывал наш корреспондент.

Планы по транспортировке серы в этом году обнародовали журналисты сразу трех красноярских телеканалов. Наши коллеги выяснили, что сера — отход производства комбината — доставляется из Норильска в Красноярск на открытых баржах. А уже в Красноярске, в речном порту, происходит разгрузка-перевалка, упаковка в мешки и хранение десятков тысяч тонн взрывоопасного вещества.

— Такая технология приводит к тому, что часть серы просто попадает в Енисей, выветриваясь с барж, а также при погрузке и разгрузке в Красноярском речном порту, — говорит корреспондент местного ТВ Алексей Кривогорницын.

Ровно та же ситуация уже была причиной демонстраций в Украине, в Мариупольском порту в 2007 году, и санитарные службы под давлением возмущенного населения тогда запретили перевалку серы, что вскоре было подтверждено и судебным решением. В качестве примера украинские экологи указывали на Россию, отказавшуюся от открытой перевалки серы еще в 1999 году. Они имели в виду морские порты. Не знали, что творится в Красноярске.

То, что Норильск — один из самых «грязных» городов мира, а ГМК «Норникель» — один из лидеров среди российских компаний по объемам вредных выбросов, известно не только в Красноярске. Но даже здесь, на материке, многим казалось, что город, где уровень загрязняющих веществ в выбросах предприятий превышает допустимую норму ПДК в среднем в 400—450 раз, а по меди — почти в 2,5 тысячи раз, находится где-то далеко, как будто на другой планете. Такой взгляд среди красноярцев ранее встречался нередко: разрушительная для природы и людей деятельность ГМК сконцентрирована на оторванном от главного материка куске земли. Сообщения о том, что именно в Красноярском порту дочерняя структура этой компании занимается переработкой и хранением серы, резко изменили обстановку, подняли на ноги местных политиков, экологов, общественников, студентов.

— Красноярску угрожает экологическая катастрофа, — рассказывает нам один из участников «круга протеста» Олег Аничкин, представитель движения «Врачи без границ». — Скопление серы на дне Енисея в районе пирсов речного порта неизбежно приведет к негативным экологическим последствиям, ведь сера по отрицательному воздействию на окружающую среду занимает одно из первых мест. Но, что еще страшнее, — это угроза для здоровья людей. Сера поражает органы дыхания, слизистые оболочки, вызывает экземы. Сначала просто начинается кашель, и это всего лишь напоминает простуду. А потом начинаются необратимые процессы, напрямую приводящие к тяжелым заболеваниям легких и дыхательных путей. Известно, что 15,8% случаев гибели детей в Норильске вызвано именно респираторными осложнениями.

Красноярцы и сами помнят, каково это — жить по соседству с серой. Валентина Петровна Рыкова раньше жила именно в том районе города, где когда-то работал химкомбинат, куда серу привозили по ночам в открытых вагонах: «Вообще невозможно было ночами спать, такой был газ, гарью пахло, дышать нельзя, форточки нельзя было открыть, сейчас все больные». Ныне перевозка серы в открытых вагонах запрещена.

Зато, как выяснилось, баржи с серой по реке идут караванами, и никакого запрета нет. Только в навигацию 2011 года планируется перевезти из Дудинки не менее 60 000 тонн. На протяжении маршрута длиной 2000 км ветер разносит из открытых барж (в чем легко убедиться по многочисленным фотографиям) ядовитую пыль по акватории и берегам.

Скрыться от облаков серы при ее разгрузке на причале, в районе речного порта, практически невозможно. Роман Бурлак, представитель Союза коммунистов края, на митинге оценил происходящее так: «Ситуация действительно возмутительная, вся сера поднимается вверх, вонь стоит невыносимая. А после все это опускается в Енисей, в воду течет эта сера комковая. При любом дожде попадает в воду. Это возмутительная ситуация, когда Енисей загаживает крупная корпорация».

Как получилось, что перевозка серы в открытых вагонах запрещена РЖД еще в середине 90-х годов, а про водные перевозки законодатели и Минтранс забыли?! Редакция ждет ответа Минтранса на наш запрос. Депутат красноярского горсовета Андрей Селезнев, поддерживающий митингующих, пообещал привлечь к проверке пароходства Ростехнадзор:

— Сера — чрезвычайно токсичный материал, он таит в себе множество опасностей. Она взрывоопасна, возможно самовозгорание. Способ, которым эти отходы «Норильского никеля» доставляются в наш город, не соответствует, на мой взгляд, правилам безопасности. Я рассчитываю на честный и справедливый ответ. Государственные органы, ведущие надзор, только так и должны поступать.

Однако не все в это верят. Предприниматель Виктор Дробин из Дудинки тут же открыто усомнился в эффективности влияния местных властей на экологическую политику горно-металлургического гиганта: «Сейчас это табу — не дай бог, ты пошел проверять «Норникель». У нас инспектор Госморречнадзора решил их проверить, но в результате вылетел с работы, его уволили уже…»

Мы связались с бывшим директором порта, а ныне одним из его акционеров — Юрием Юрковым. Мнение этого вполне компетентного специалиста вряд ли обрадует красноярских экологов: «После того как год назад пароходство возглавил ставленник горно-металлургической компании, деятельность предприятия стала менее прозрачной и более убыточной. Вообще, все сделки должны по закону об АО проводиться через собрание акционеров, но этого не делается». Получается, что Красноярский речной порт и акционерами толком не контролируется. Что касается чиновников разнообразных надзорных ведомств, то кто отважится выступить против гигантской корпорации? Пока героев не видно.

В официальном письме дирекции ОАО «Красноярский речной порт», имеющемся в нашем распоряжении, указывается, что порт не заключал с ОАО ГМК «Норильский никель» никаких договоров на переработку и хранение серы. На каком основании там происходят эти работы, пока непонятно. Ни одного руководителя Красноярского речного порта на митинге не было. В приемной (единственный ответивший телефон) нам сообщили, что ни на какие вопросы отвечать не станут, а пресс-службы в порту нет. «Новая» направила руководству порта запрос по почте.

По мнению экологов, именно во взрывоопасности вещества и кроется главная опасность. Николай Зубов, исполнительный директор Красноярского краевого экологического союза, уточняет: «При возгорании серы происходит выделение сернистого ангидрида, который при соединении с водой образует серную кислоту».

Гарантий, что серного взрыва не случится при погрузке, нет. Ведь сообщения о технологических ЧП на объектах «Норникеля» появляются регулярно: то происходит выброс хлора на никелевом заводе, то садится на мель груженный содой теплоход Енисейского речного пароходства. А в мае Западно-Сибирская транспортная прокуратура выявила и вовсе вопиющий факт: «Норникель» для перевозки опасной серной кислоты использовал цистерну, которая не проходила капитального и деповского ремонта со дня ввода в эксплуатацию в 2000 году. На перевозках порой заняты тепловозы, бегающие без ремонта больше 23 лет. Чем речной порт лучше?

Митинг протеста проходил у здания Енисейского речного пароходства, расположенного рядом с офисом администрации города. Весьма символично. В украинском Мариуполе люди сумели заставить власти и крупный бизнес отказаться от опасных транспортных технологий. За ситуацией в Красноярске мы будем следить. Сера имеет обыкновение взрываться, терпение людей — тоже.