Я — старьёвщица

Отрывки из передачи.

Рассказывает историк кино, театровед, педагог, составитель и редактор книги "Страсти старьёвщицы. Рассказы коллекционеров"

Галина Аксёнова: «Я называю себя старьёвщицей. Я держу прошлое. Я хватаюсь за него куда больше, чем за будущее. Может быть, потому что в моей семье прошлого не было, мне очень важно его создать. Моя мама — сирота. Дедушка расстрелян, бабушка умерла в лагере. По маминой линии ничего не осталось. У маминых тёток были сундуки. Я помню, что в детстве, когда меня пускали в эти сундуки, я находила там старые пуговицы, старые деньги, «Милый друг» Мопассана, старые кружева, вышиты бисером. Для меня это были какие-то сказки. Вместе с тем я должна была читать "Слово о полку Игореве". Бабушка проверяла, как я все прочла и поняла. И вот это сочетание - "Слово о полку Игореве", "Милый друг" Мопассана, фашистские деньги, русская золотая монета, кружева - вытаскивается из сундука. И когда это все исчезло с бабушками и пробабушками, я вдруг поняла, что у меня нет прошлого. Прошлого двух, трех четырех поколений. И поэтому, собирая старые вещи, я себе его восстанавливаю... Первая яркая метафора — это Марсель Пруст: «В поисках утраченного времени».

Картошка.

Картофельная культура в России.

Лев Тимофеев (писатель, учёный-экономист): «Это только в святочных историях нищие могут быть нравственными. Нравственность и благосостояние вовсе не противоречат друг другу. Думаю, что уровень нравственности российского общества будет расти пропорционально уровню его благосостояния. Если уж говорить о картошке, это будет происходить одновременно с тем, как картошка будет занимать всё меньшее место в рационе питания».

Красное сухое.

Что и как пьют голландцы (история и современность).

Мои любимые пластинки.

Рассказывают белорусские музыканты.