Американская судьба советского актера

В Калифорнии на 74-м году жизни скончался киноактер Олег Видов. По словам его вдовы Джоан Борстен, смерть наступила от "осложнений, связанных с раковым заболеванием".

Видов начал сниматься в кино в 1960 году, еще до поступления во ВГИК.
Белокурый красавец и кумир женщин, он сыграл в фильмах "Всадник без головы", "Красная мантия", "Москва, любовь моя" и десятках других. В 1983 году, находясь на съемках в Югославии, Видов решил не возвращаться в СССР. С 1985 года он жил в Калифорнии, снялся в нескольких голливудских фильмах, занимался продюсерской, режиссерской и коммерческой деятельностью. В начале 90-х стал одним из основателей компании Films by Jove, которая приобрела у студии "Союзмультфильм" права на зарубежный прокат советских мультфильмов. В 2012 году он дал интервью Радио Свобода.

– В вашей жизни было много интересных моментов. Среди них был и такой: в 91 году, фактически после распада СССР, вы, спустя восемь лет после побега, возвращаетесь в Россию…

– Да, я приехал тогда на съемки фильма "Три дня в августе" (делал его мой давний приятель датский продюсер Юст Беццер) – об августовских событиях 1991-го. Играл генерала советской армии, который оказался "не здесь" и "не там" и покончил жизнь самоубийством.

– Эта поездка оказалась не только творческой, но и деловой: вы договорились о приобретении прав на показ за границей советских мультфильмов. Ваша компания Films by Jove с успехом показывала эти произведения в Америке. Но, насколько я знаю, вы столкнулись с серьезными проблемами?

Играл генерала советской армии, который оказался "не здесь" и "не там" и покончил жизнь самоубийством

– Отправляясь в Россию, я не собирался заниматься коммерческой деятельностью. Но мне вдруг сказали, что "Союзмультфильм" ищет иностранных партнеров для совместных производств. Я пошел на студию "Союзмультфильм", они очень обрадовались, мы вели долгие переговоры. Проблем было много. Достаточно сказать, что не было раздельных фонограмм, а 40–50-летние фильмы были сняты на плохой пленке, ни в какое сравнение не идущей с пленкой "Кодака". Кроме того, нам очень мешали "пираты"… А потом появился чиновник, который подмял все коллекции под себя. И с 1997 года он начал войну против нас, организовывал всякие суды. Как вы знаете, такое в России бывает.

– И какова судьба этого проекта, что произошло с архивами мультфильмов?

– Архивы сами по себе остались в Белых столбах – в Госфильмофонде. Там негативы, которые печатались, показывались по телевидению. У нас не было прав на страны СНГ, только на зарубежье, где не так уж много этих мультфильмов видели. Были пиратские показы, было много каких-то левых продаж, и надо было расчищать эти рынки. А когда мы стали показывать советские мультфильмы в Америке, по телевидению, слюна потекла у российских чиновников, потому что они подумали: здесь же миллионами пахнет! Хотя никакими миллионами не пахло, потому что это были арт-каналы и приходилось очень много работать для того, чтобы просто возвращать деньги, которые мы потратили на реставрацию фильмов.

Потом, слава богу, Алишер Усманов выкупил эти фильмы, и они теперь принадлежат России. Я очень рад, что все завершилось мирным договором, потому что эти войны, которые чиновники вели против нас за государственный счет, нас, конечно, увечили чисто материально.

Войны, которые чиновники вели против нас за государственный счет, нас увечили материально

​– Вы были в Советском Союзе суперзвездой, мало кто мог сравниться с вами по популярности. И вдруг, находясь на съемках в Югославии, вы решили не возвращаться в Советский Союз. Вы готовились к побегу заранее или это было спонтанное решение?

– Это было спонтанное решение. К нему я пришел после того, как меня вызвали в югославскую полицию (это было, конечно, по запросу из Москвы) и сказали, чтобы в течение 72 часов я вернулся домой. Но я же там снимался в нескольких фильмах! В общем, это был толчок к тому, чтобы не возвращаться, продолжить свой путь уже совершенно в другую сторону. Я не гнался за деньгами или за карьерой, я хотел просто жить, чтобы никто мне не приказывал, не говорил, что мне делать.

– А как вообще тогда можно было бежать из соцстраны, даже такой, как Югославия? Ведь советское посольство наверняка за вами присматривало?

– Конечно, посольство присматривало за гражданами из Советского Союза. Но у меня были хорошие друзья, которые помогли перейти границу, помогли в Австрии, один мой приятель сел на свой "мерседес" и прогнал тысячу километров в Рим – и таким образом я попал в Италию. Короче, через два месяца я был в Америке.

– Вы стали "невозвращенцем" в самый разгар своей славы в Советском Союзе. Думали ли вы, что и в Голливуде вас ждет успех? Или все же понимали, что пробиться здесь иноязычному актеру будет очень трудно?

– Вот это я очень хорошо понимал. Потому что был в Америке в середине 70-х – проездом, когда направлялся в Мексику на фестиваль. Я видел по телевизору, как быстро говорят американские актеры, и понимал, что, конечно, никогда так быстро говорить не сумею. Знал: актером здесь не буду. Но приобрел новую профессию – стал режиссером, а потом продюсером.

Знал: актером здесь не буду. Но стал режиссером, а потом продюсером

​– Вы вместе со своей супругой возглавляете реабилитационный центр в Калифорнии, где оказывается помощь людям, попавшим в зависимость от наркотиков и алкоголя. Причем среди них есть и выходцы из России… Почему вдруг занялись этим делом?

– В Америке очень многие актеры занимаются бизнесом. Это в СССР мы жили от зарплаты до зарплаты – надо было брать в долг у соседей, чтобы дожить до следующего месяца, даже если ты заслуженный артист. Моя супруга решила заниматься именно этой деятельностью, и я согласился. Наверное, потому что в свое время я хотел быть врачом и работал санитаром приемного покоя в 29-й Бауманской больнице. Знаю, как это важно – помогать людям. Людям, попавшим в беду.

– В качестве продюсера вы работаете сразу над несколькими фильмами. Что это за фильмы?

– Сейчас у меня три проекта. Первый – документальный фильм об Андрее Тарковском: его биография, его дневник, повествование идет от его имени. Я озвучиваю Андрея. Я был знаком с Андреем, поэтому в его интенсивный тон вписался. Так, что один человек, который тоже его знал, посмотрев этот материал, сказал: "Даже не подозревал, что Андрей так хорошо говорил по-английски". Этому проекту помогали и Андрей Кончаловский, и Бурляев, и другие люди, знавшие Андрея. Второй проект – художественный фильм о великом писателе Уильяме Фолкнере, о его любовных историях. Можно еще сказать – о Голливуде и писателе, который не мог оторваться от родных мест и перейти в Голливуд полностью. Очень интересная психологическая драма. Третий фильм, который мы планируем поставить, – фильм о хищении греческого античного золота. Это остросюжетная картина, с очень напряженным действием.

– А если бы Голливуд вам предложил на выбор любую роль с любым режиссером, какую роль вам хотелось бы сыграть?

Я живу здесь, но всеми своими помыслами, болями и переживаниями нахожусь в России

– Даже не знаю. Я русский человек, я живу здесь, но всеми своими помыслами, болями и переживаниями все равно нахожусь в России. Конечно, я бы скорее сыграл что-то именно о России, о русском человеке. Потому что я был актером, который работал для всего Советского Союза, я любил своих зрителей, зрители любили меня, у нас была взаимная любовь. Но я человек не амбициозный. Я приехал сюда для того, чтобы просто жить. Приехал правильно, потому что мне здесь сделали операцию, какую не делали в Советском Союзе, и я выжил, а так бы я уже давным-давно был на кладбище, как многие мои сверстники-актеры. То есть мне крупно повезло. Что еще можно просить – кроме того, что ты живешь и можешь видеть этот прекрасный, чудесный мир? А съемки… Ну, подвернется что-нибудь – снимусь. Хотя особенного интереса у меня нет. Потому что ведь я закончил режиссерский факультет, совершенно перестроился – с актерской очень субъективной точки зрения на очень объективную режиссерскую. Для меня новый мир – это как будто длинная серия фильмов. Я смотрю, наблюдаю, как это все происходит, смотрю на себя со стороны. И это прекрасно.