Аз, буки, веди

Более трехсот лет назад славный просветитель Карион Истомин первым издал азбуку, в которой оказались не только начертания букв, но и картинки, причем, строго соотнесенные с русской графикой — каждый рисунок обозначал слово, начинавшееся с соответствующей буквы. С тех пор так и повелось, и ничего лучше никто пока не придумал. Поколения и поколения детей постигают азы грамоты с помощью такого вот приема. Абстрактная по сути своей графема запоминается с помощью конкретного образа. Бывает, игра усложняется — в изображении одновременно угадывается и буква, и картинка.

В основе экспозиции небольшого и чрезвычайно симпатичного московского музея «Волшебный букварь» — именно такой принцип. Буквы здесь — это большие (порой очень большие, в рост ребенка) мягкие игрушки. Одну за другой родители и педагоги приводят в музей маленькие группки детей. Их встречает экскурсовод Сергей Сорокин: «Посмотрите вот на этого человечка, и скажите, на какую букву он похож. У него под ногами лежит метла».

Школьник: «Д»!
Сергей Сорокин: Правильно, буква «Д». А как, по-твоему, кто это?
Школьник: Дворник.
Сергей Сорокин: Буква «Д» и получился дворник. А вот эта буква?
Дети: «В»!
Сергей Сорокин: А кто это?
Дети: Волк!
Сергей Сорокин: А вот посмотрите, это кто у нас?
Школьник: Пираты.
Сергей Сорокин: Это не пираты, но они связаны с морем.
Школьник: Капитаны.
Сергей Сорокин: Капитан — это тот, кто руководит, командует на корабле. А у него в подчинении находятся кто?
Школьник: Моряк.
Сергей Сорокин: Моряки, матросы. Правильно. И получается буква?..
Дети: «М»!
Сергей Сорокин: Посмотрите сюда, ребята. Это чернильница. Сюда наливались чернила. А еще, когда учились школьники, существовали промокашки.
Учительница: У меня была чернильница. Можно я покажу?

Не удержалась учительница — увидела в витрине одну из «непроливашек», которые на самом деле ох как проливались!

Учительница: Вот такая у меня была, коричневая. Когда я в первом классе училась, мы учились еще с чернильницами.
Сергей Сорокин: А еще существовали промокашки. Для чего существовали промокашки? Посмотрите. Две мои ладошки — это как будто странички в тетради. Чернила высыхали не сразу. Они медленно высыхали. Если я что-то написал на этой страничке, тетрадку закрыл, чистая страничка испачкалась. Чтобы такого не было, существовала промокашка. Правда, когда я учился, промокашки уже были маленькие. Они были такие квадратные и скорее напоминали салфетки столовые. Я писал уже шариковыми ручками. Я в 1986 году пошел учиться.

Учительница: А у нас были. У даже тетрадки продавались с промокашками.
Сергей Сорокин: У нас тоже вкладывалась промокашка, но она, в принципе, уже носила исключительно такой номинальный характер.

Всем этим школьным чернильницам и промокашкам всего-то несколько десятилетий, однако, вот ведь, уйдя из обихода, они уже стали музейными предметами. Наряду с принадлежностями для письма, наряду с азбуками, по которым когда-то учились нынешние взрослые, есть в музее «Волшебный букварь» и подлинная старина. К примеру, дореволюционная азбука в почтовых открытках. Иллюстрации знаменитого графика Елизаветы Бём снабжены подписями, явно не для дитяти предназначенными. Скорее — для матушки или батюшки. Чтоб не заскучали, обучая родное чадо. Юмор сомнительный, на потребу мещанскому вкусу. Сергей Сорокин растолковывает: «Видите, нарисована маленькая девочка. Подпись: "Я к вам пишу, чего же боле". Девочка что-то пишет. Карапуз озадаченно грызет ноготь. На открытке написано "Поженил меня отец, и свободе всей конец". Два пупса друг на дружку насупившиеся — "Милые бранятся, только тешатся". Нарисован мальчик. В руках у мальчика ухват. Кстати, вы знаете, что такое "ухват"?»

Школьник: Нет.
Сергей Сорокин: Он нужен для того, чтобы горшки из печки доставать, чтобы не обжечься о горячий горшок. Вот сидит мальчик, в руках у него ухват. На ухвате нарисован таракан и подпись: «Воевать тебе на печи с тараканом».

К слову, форма иллюстрированной азбуки, ее стройная и хорошо знакомая всем система упорядочивания таких кирпичиков письменной речи, как буквы, не однажды вдохновляла художников. Как-то в московской галерее «Элизиум» показывали выставку «Азбучные истины». Там были листы мирискусника Мстислава Добужинского, который взял да и соотнес своих единомышленников-художников с русским алфавитом. Эти шаржи, по мнению искусствоведа галереи Юлии Виноградовой, уж конечно, не малым детям были адресованы: «Азбука Добужинского создана для своих собственных коллег. Она так и называется "Азбука ‘Мира искусства’". И на каждую букву подобран персонаж, который входил в "Мир искусства", которые представлены в виде такой забавной карикатуры. Причем Добужинский сам себя изобразил как Святого Себастьяна, пронзенного стрелами, то есть он уже заранее знал, что на него его коллеги будут, может быть, обижены, в общем, станут злиться, сердиться за такие резкие карикатуры».

— Добужинский как-то связывал, какой будет персонаж и какая буква?
— В его азбуке это больше связано, конечно, с именем. Но бывает, что и не с именем. Например, Александр Бенуа у него идет не на «Б», по фамилии, а на букву «А». И не просто потому, что не было другого персонажа на букву «А», а потому что как бы хотел показать, что Бенуа в «Мире искусства» первый. И как основатель этого объединения, и как художник.

Каждая эпоха оставляла на азбуках свой след, причем, не всегда художественного порядка, подчеркивает Юлия Виноградова: «Азбука Черемныха — совершенно такая советская азбука. Не знаю, насколько она сделана для детей, она скорее для взрослых. Потому что эта азбука называется "Антирелигиозной". На каждую букву алфавита там такие очень, действительно, антирелигиозные, жесткие и абсолютно взрослые стихи. Соответственно, очень жесткие политические картинки. Такое совершенно политизированное искусство».

— Все это больше похоже на агитплакат, чем на азбуку.
— Да, это намного ближе, но, тем не менее, это азбука. Каждая буква алфавита соответствует своей какой-то идее, своему стихотворению. Здесь все слова стихотворений подобраны на эту букву.

Разумеется, эта, созданная в 1932 году, азбука Михаила Черемныха была направлена не только на ликвидацию безграмотности. Так, букве «Г» в ней сопутствуют антирелигиозные стихи «Глас господень господам годен».

Однако вернемся в музей «Волшебный букварь». Здесь следуют традиции, заложенной лучшими старыми азбуками — обучая грамоте, заодно развивать фантазию ребенка. Недаром, говорит Сергей Сорокин, экспозиция начинается с большой и подробной карты страны Забукварье: «Школьники приходят, и они видят различные буквы в разных вариациях. Допустим, это может быть какая-то станция на железной дороге. То есть весь алфавит представлен в виде железной дороги со станциями. Пришла вот эта группа. Я им объясняю, что, ребята, посмотрите, перед вами карта страны, в которой живут различные буквы русского алфавита».

— Каждый домик в форме какой-то буквы.
— Совершенно верно. Скажем, в этом домике у нас по форме просто обязана жить буква «М», здесь, соответственно, буква «Г». Дальше здесь у нас дворец, в котором живет буква «Ё». Дворец похож на ежика. У него на иголках наколоты маленькие буковки «ё». Потом вокзал, железная дорога. Каждый пришедший сюда школьник по первой букве своего имени находит свою станцию. Меня зовут Сергей. Вот я пришел на вокзал, и должен доехать до станции «С», то есть разыскать на карте эту букву.

— То, о чем вы рассказываете, адресовано, несомненно, маленьким посетителям. Но наверняка для их родителей вы написали «проспект Кариона Истомина», например, или «улица Каллиграфии».
— Не только для родителей. Иногда сюда приходят студенты, будущие педагоги младших классов. Потому что, в принципе, основной посетитель — подготовительная группа детского сада (последний год перед школой), первый, второй и максимум третий классы. Я могу школьникам рассказать, в зависимости от возраста, что в этой стране есть памятник Ивану Федорову, русскому первопечатнику, памятник Кириллу и Мефодию, создателям славянской письменности. Для более младших я могу сказать, что здесь есть улица Буратино, улица Лентяев, улица Отличников и так далее.

Кроме того, есть памятник Первой учительницы, правда, почему-то под тринадцатым номером.