Исполнительный директор программы "Ethnic Studies" Европейского Университета в Санкт-Петербурге Дмитрий Дубровский о проблеме национального экстремизма

Программу ведет Кирилл Кобрин. Принимает участие корреспондент Радио Свобода в Санкт-Петербурге Александр Дядин.

Кирилл Кобрин: Сегодня коллегия присяжных Городского суда Петербурга выносит вердикт по делу об убийстве вьетнамского студента осенью 2004 года. Напомню, Ву Ань Туана умер от потери крови после того, как ему было нанесено более 30 ножевых ранений. На скамье подсудимых 14 человек. Петербургский корреспондент Радио Свобода Александр Дядин обсудил проблему национального экстремизма с исполнительным директором программы "Ethnic Studies" Европейского Университета в Санкт-Петербурге Дмитрием Дубровским.

Александр Дядин: Дмитрий, почему, на ваш взгляд, вообще возникла проблема национального экстремизма, особенно молодежного национального экстремизма в современной России?

Дмитрий Дубровский: В ситуации, когда и власть, и экстремисты, в общем, начинают говорить одним языком, непонятно, почему мы начинаем считать то, что говорят и делают экстремисты, это плохо, а когда то же самое говорит и делает власть - это хорошо. Потому что когда власть по сути нелегитимными методами занимается дискриминацией, скажем, грузинского населения, когда глава исполнительной власти в стране говорит о коренном населении, что явно неконституционный термин и не может таковым являться... Нет в Конституции Российской Федерации понятия, кроме того, возникает вопрос: это кто - коренные жители России, о которых говорит президент? Поэтому самое первое, о чем можно сказать, это несформулированность и полное отсутствие представления о том, что называется национальная идея. Кто, собственно говоря, является нормальным, легитимным гражданином России? Что такое россиянин? В этом смысле националистический проект оказался чрезвычайно понятным, очень привлекательным и лег на общую социальную неудовлетворенность очень серьезной части населения, прежде всего молодежи. Они считают, что они бьют иноземцев, потому что понятно, что они бьют не иноземцев, не людей с паспортами других государств, а они бьют людей по абсолютно расистским основаниям. Неслучайно убийства происходят не только иностранных студентов, а убийства происходят приезжих из Средней Азии, равно как и граждан России, которые просто иначе выглядят. В этом смысле для скинхедов нет разницы между несчастным погибшим Ву Ань Туаном или, скажем, юношей нанайцем Сергеем Бельды, которого убили уже более двух лет назад, который был гражданином России, но его судьба от этого легче не становится. Его трагическое убийство, тоже совершенное скинхедами и довольно сильно замятое, тоже было совершено на тех же основаниях.

Александр Дядин: Сейчас проходит очередной процесс по делу об убийстве вьетнамского студента Ву Ань Туана. Чем он закончится, на ваш взгляд?

Дмитрий Дубровский: На мой взгляд, следствие напрасно сделало, что отказалось от квалификации этого убийства как убийства, совершенного по мотиву национальной розни, сняв это обвинение, а выдвинув только обвинение в разжигании межнациональной розни, что подпадает под 282-ую статью. Я боюсь очень, что это дело закончится так же, как дело Хуршеды Султоновой. Потому что, по сути дела, я очень боюсь, что, например, присяжных никто не опрашивал на очень простой вопрос перед тем, как их отбирать: как они, собственно, относятся к националистическим идеям? И этот простой факт заставляет меня думать, что если статистика верна, то минимум две трети присяжных скажут, что они либо не виновны, либо не виновны в убийстве на национальной почве.

Александр Дядин: Вы упомянули убийство Хуршеды Султоновой. За последние годы в Петербурге прошло уже несколько подобных процессов, и практически все они разваливаются. Как вы себе и другим объясняете такое положение дел?

Дмитрий Дубровский: Здесь есть две стороны проблемы. Первая сторона - это достаточно плохая правоприменительная практика. Ведь для следователя очень важно, чтобы его доказательная база была очевидной, недвусмысленной и совершенно точно доказанной. Но проблема заключается в том, что в этих делах, как выясняется, довольно часто возникает такой элемент вольного или невольного сострадания, я бы сказал, не столько к жертве, сколько к преступнику, что явно чувствуется по вердикту присяжных, скажем, по делу Хуршеды Султоновой. Вот такие вот мальчики пошалили, знаете, и девочку убили... Второе - это то, что, действительно, к сожалению, эта 282-я статья постоянно возникает в правоприменительной практике. То, что из формулировки статьи было исключено, а именно - умысел, очень часто мы получаем ответы, что "у товарища не было умысла разжигать межнациональную рознь, когда он совершил то-то и то-то". Вот я очень боюсь, что присяжные ответят, что, да, может быть, совершили, но без умысла разжечь межнациональную рознь.

Александр Дядин: А что должно произойти, чтобы все-таки такие дела не разваливались?

Дмитрий Дубровский: У меня есть два ответа: один - идеалистический, а другой - практический. Идеалистический: если бы мы жили в несколько другом государстве, чем то, в котором мы живем, я бы сказал, что люди должны выйти на улицу, люди должны взяться за руки, несколько десятков тысяч людей должны пройти по улицам города с транспарантами "Прекратим насилие на национальной почве!" и так далее. Этого, думаю, не будет в ближайшее время. А практический - это то, что реально иногда происходит. Это означает, что где-то наверху, скажем, в Кремле кто-то должен стукнуть кулаком по столу и сказать: "Ребята, все, меня так достали ваши убийства в Питере! Давайте так, вот вы там сейчас разберетесь - так, чтобы уже раз и навсегда этого не было". И тогда какое-то количество дел действительно доведется до конца, действительно будут нормальные приговоры. Я думаю, это единственное, чего можно ждать в данной ситуации.