Виктор Ерофеев: "Русский юмор – против всех"

Русский юмор голосует против всех, как нередко сам русский человек на выборах. Анекдот, как правило, сознательно не встает на защиту ложных идей. Но он имеет побочное деструктивное воздействие. Он может стать кислотой, в которой растворяются любые ценности. Русский юмор – без тормозов. Он охотно бравирует своей «нечувствительностью»: «Идет путевой обходчик, видит: на рельсе лежит мертвая крыса: "Тоже мне Анна Каренина!"».

В мультинациональных темах русский анекдот вышучивает стереотипные характеры иностранцев и инородцев, но самих русских он выставляет людьми без правил и законов. Одного русские не могут отдать – свою загадочную душу: «Что говорят женщины разных национальностей, проведя ночь с любовником? Немка: “Когда мы поженимся?” Француженка: “А Пьер был лучше”. Русская: “А душу мою, Федя, ты так и не понял”».

Политические анекдоты возвращают нас к «смеху сквозь слезы». Они забывают о своей тяге к безумию и ставят диагноз правителям России. Количество анекдотов о Путине невелико. Путин по-прежнему остается для анонимных создателей анекдотов непроницаемой фигурой. Правда, уже в его первый срок анекдот предложил ему историческое место. Бывший подчиненный Андропова удостоился анекдота, который первоначально рассказывали о самом Андропове: «Выведен новый сорт яблок – путинка. Он вяжет не только рот, но и руки». Далее анекдот отреагировал на ужесточение режима: «Ты слышал, что Путин сломал руку? – Кому?» Кроме того, анекдот выстроил свою вертикаль власти, построенную на презрении к подчиненным:

«Путин со спикером Думы и министрами идет в ресторан. Официант его спрашивает:

- Вы будете мясо или рыбу?

- Мясо.

- А овощи?

- Овощи тоже будут мясо».

Сравнение Путина со Сталиным не имеет под собой достаточной политической почвы, однако анекдот скорее высмеивает новый «культ личности», чем стремится к сопоставлению двух лидеров:

«В фарфоровом магазине человек обращается к продавцу:

- Дайте мне вон ту чудную фарфоровую крысу.

- Это не крыса, это – президент Путин.

- Ой, ну тогда дайте две!».

Власть оставляет за собой право призвать смеховой антимир к порядку. Как остановить хаос в русских головах? Русский анекдот часто повествует о несостоятельности существования и о тщетности надежд. Что бы ты ни делал в жизни – жди подвоха. Мы живем в веселом аду. Русская идея несерьезности жизни как идея-корректив западного «серьезного» отношения к морали может выглядеть заманчивой для уставшего от размеренной жизни иностранца, хотя и отпугивает своей политической некорректностью, а порой варварством. Юмор, обращенный против всех, от евреев до чукчей, от мужей до любовников, от ментов до бандитов, от крокодила Гены до Наташи Ростовой, от злой жены до президента, смешивает карты, порождает абсурд, вступает, в конечном счете, в противоречие с необходимым для России усилием стать частью цивилизованного мира. Он отражает русскую душу и одновременно формирует ее. Он готов к сопротивлению авторитаризму и, вместе с тем, сомневается в разумном устроении жизни. Он всю жизнь сводит к одной большой шутке и затем удивляется, откуда что берется. Анекдот спрашивает Василия Ивановича, выпьет ли тот реку водки, и Чапаев отвечает: «Где же я возьму такой огурец, чтобы ее закусить?!». Россия застыла в ожидании чудо-огурца.