Борис Парамонов: Жизнь жива

Не хочется верить сообщению о смерти Евгения Евтушенко; тем более что, прости Господи, сегодня первое апреля. Люди, живущие сейчас в России, просто русские, российские, да что там говорить – советские, просто не могут представить себе жизнь без Евтушенко. Он был не то что воздух нынешней российской жизни, но, скажем так, погода. Явление просто физическое, природное, непременная составляющая советско-российской атмосферы. И такое его восприятие, как вот сейчас мгновенно стало ясным, никак не зависит от того, как вы относитесь к его стихам, или зависит в очень малой степени. Тем более что отрицать поэтическое дарование Евтушенко ни в коем случае нельзя, и среди громад им написанного уж никак не менее половины – хорошие стихи. Или плохие, как вам будет угодно подсчитать: то ли стакан наполовину полон, то ли наполовину пуст. Главное, что стакан был, содержание, объем были.

Главное чувство, вызываемое Евтушенко, – и не сегодня, а вообще, всегда, – было позитивным. Он вызывал оптимизм у людей, бывших свидетелями и участниками советской жизни. Было ясно, что эта жизнь не до конца разрушена, что нечто происходит, что мы по-прежнему живы. Если не "все к лучшему", то уж и не все плохо, коли был Евтушенко – прежде всего живой и активно работающий человек. Жизнь продолжается – вот на ходу возникавшее и сейчас возникающее резюме явления Евтушенко. Превалировало радостное ощущение каких-то возможностей: не все плохо, не все кончено. Жизнь жива – вот чем был Евтушенко. Она и сейчас жива, хоть Евтушенко умер. Заряд оптимизма, им данный, теперь уже не иссякнет. С чего бы ему иссякать? Если мог Евтушенко, почему не могут другие? Он оставил, вернее, даже создал ощутимый запас, резерв позитивной энергии и хорошего настроения. Надежду на лучшее – да и само это лучшее.

Главное у Евтушенко было, повторю вновь и вновь, готовность и способность к делу

Ибо Евтушенко не только своим соотечественникам, но и всему миру показал, что Россия – не только страна агрессивных медведей, но и страна людей. Хороших, талантливых людей. И его успех во всем мире воодушевлял компатриотов. Это был залог, да и ощутимый уже результат нашего вхождения в мир – не просто на равных, но и с заметной форой. Россия не иссякла талантами и способностями если не воодушевлять прочих людей, но по крайней мере им нравиться. Не стыдно было – и не только за самого Евтушенко, но за Россию.

И еще один итог, подведенный и продемонстрированный Евтушенко. Он дал образ и пример русского активного, энергичного, деятельного, инициативного человека. Причем человека, достигшего успеха и мирового признания. Не резиньяция и пассивный залог, а готовность и способность менять жизнь к лучшему. И мысли о нем неизменно возвращаются к этой теме – к теме надежды. В его случае блистательно, заметно, шумно осуществившейся.

Не принято поминальное слово сопровождать указанием на ошибки, недостатки, ложные шаги. Главное у Евтушенко было, повторю вновь и вновь, готовность и способность к делу – в любой среде, даже, казалось бы, самой неблагоприятной. Потому что есть не только среда, нам препятствующая, но и мы сами, эту среду способные активно менять в лучшую сторону. Евтушенко, и в этом смысл его явления, продемонстрировал счастливые шансы современной ему жизни. Он сам был этим счастливым шансом. Был выигрышем. Выиграть можно, из плохого сделать лучшее можно – вот урок Евтушенко. Присутствие хорошего всегда запоминается лучше. Не стихами учил или радовал Евтушенко – бывают и получше стихи, – а примером деятельной жизни. В конце концов отстаиванием достоинства человека, поэт он или кто другой. Заявлением человека о себе. Голосом человека.

Вот кто был Евтушенко – голос: звонкий, громкий, чистый. Чистый несмотря ни на что, вопреки всему. И пример великолепно удавшейся жизни. А россиянам такие примеры важнее всего. Не кончилась страна, в которой возможны такие люди.

Борис Парамонов – историк и публицист

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции Радио Свобода