Виктор Ерофеев: «Первый спутник – война или мир?»

Мне только что исполнилось десять лет. Мы тогда с родителями жили в Париже: папа работал в советском посольстве советником по культуре. Я помню, как мама прибежала утром ко мне с французской газетой, она вся светилась неподдельным энтузиазмом: «Спутник, спутник!» Я с изумлением смотрел на нее. 4 октября 1957 года в Советском Союзе был запущен первый искусственный спутник Земли. Я встретил мамино сообщение без должного восторга. Я не совсем понимал, чему она радуется, и мне, маленькому негодяю, было приятно, что мама рассердилась на меня. Теперь, через пятьдесят лет, я удивляюсь своей детской интуиции: в мамином энтузиазме я почувствовал какую-то странную фальшь.

Что такое первый спутник? Успех всего человечества или угрожающая победа Советского Союза в «холодной войне»? До сих пор на этот счет существуют разные мнения. Спутник в любом случае стал победой русского языка. Среди немногих русских слов, вошедших в мировой обиход, «спутник» ласкает международный слух. И в самом деле милое слово: обычно звучащее по-русски в весьма интимном сочетании «спутник жизни», оно вдруг стало космическим спутником Земли, мостом между нашей планетой и космосом. Ясно и то, что спутник стал политическим оружием Советского Союза: этот 83-килограммовый снаряд продемонстрировал потенциальные возможности коммунистической системы, его знаменитые на весь мир позывные «бип-бип» звучали вызовом самоуверенной Америке, которая в тот момент проиграла космическое соревнование и запаниковала.

Сергей Королев, гениальный советский конструктор ракет и спутников, был посажен в ГУЛаг в 1938 году и долгое время работал в тюремном конструкторском бюро. Когда после войны, будучи уже на свободе, он писал докладные записки в правительство о пользе запуска спутника, то видел в спутнике прообраз межпланетных кораблей. Военное значение спутника было для него очевидным, но столь же очевидным было для него мировое значение спутника как зачинателя космической эры. Американцы, которые были склонны сомневаться в конструкторских способностях русских, подозревали, что спутник был создан стараниями пленных немецких инженеров, которые оказались в России после войны. Королев, действительно, ездил в Германию в 1945 году изучать устройство немецких ракет «Фау-2», которые немцы сбрасывали на Лондон, однако сам спутник стал плодом деятельности целой группы советских ученых.

В самом Советском Союзе полет первого спутника так же, как и последующий за ним полет Юрия Гагарина в 1961 году, был – как показал пример и моей мамы – доказательством того, что мы идем верным путем и в конце концов построим коммунизм. В бедной советской империи вопрос о том, что должно быть приоритетом – успехи в области вооружения или же заботы о достойном уровне жизни населения, решался однозначно: люди пусть стоят в очередях. В 1950-е годы с этим еще мирились, хотя уже возникал подпольный ропот недовольства. Спутник, по сути дела, продлил существование Советского Союза. Спутник – обаятельный символ веры. Этот круглый головастик с антеннами, который можно было увидеть ночью на звездном небе невооруженным взглядом, был утешительной игрушкой. О ней в зрелом возрасте вспоминаешь с нежной ностальгией.