Конец битвы за РАН?

Президент РАН отыскал достоинства в новом уставе Академии наук

Президент Российской академии наук Владимир Фортов высказался по поводу нового устава РАН, подписанного на днях премьер-министром России Дмитрием Медведевым.

Вариант устава был принят общим собранием академии еще в конце марта, его согласование с правительством заняло больше положенных двух месяцев, что нервировало научное сообщество: задержка могла означать, что документ чиновников не устроил и новая версия будет спущена сверху. Окончательный устав в итоге стал компромиссным. С одной стороны, согласно этому документу, Российская академия наук формально более не является научной организацией (по мнению Министерства образования и науки, такая формулировка противоречила бы принятому осенью закону о реформе РАН). Теперь это Федеральное государственное бюджетное учреждение (ФГБУ). С другой – за РАН сохранена координация фундаментальных и поисковых исследований по важнейшим научным направлениям. Кроме того, академия будет осуществлять научно-методологическое руководство научными институтами (как ранее входившими в ее структуру и теперь переданными Федеральному агентству научных организаций – ФАНО, так и всеми остальными), и имеет право оценивать результаты их деятельности.

Российская академия наук формально более не является научной организацией

Выступая 2 июля на пресс-конференции, Владимир Фортов подчеркнул, что новый устав академии – кстати, всего лишь седьмой за всю ее 300-летнюю историю и четвертый после 1917 года – сохраняет главные академические традиции: академическую свободу, выборность на всех уровнях, коллегиальное и открытое обсуждение любых вопросов. Впрочем, эти слова выглядели попыткой сохранить хорошую мину при плохой игре.

Подписание нового устава РАН в некотором смысле ставит точку в длившейся больше десяти лет войне между академиками и Минобрнауки. В 2006 году газета "Коммерсант" сообщала со ссылкой на источник в правительстве о готовящейся реформе. Она должна была преобразовать РАН в “Клуб ученых”, который бы не занимался управлением финансами и имуществом. Эта линия, начатая еще бывшим министром образования и науки Андреем Фурсенко, была поддержана и продлена его преемником на министерском посту Дмитрием Ливановым и теперь доведена до конца. Российская академия наук лишилась своего главного актива – научных институтов, которые переведены в ведение специально созданного бюрократического органа – ФАНО. Формально это агентство будет осуществлять финансовый и хозяйственный контроль над НИИ, а академия оставит за собой научное руководство. Но как именно будет выстроено это разделение обязанностей, пока неизвестно. Начинается дружба между РАН и ФАНО тяжело: "Я бы погрешил перед истиной, если бы сказал, что у нас идет все хорошо. Каждый день возникают трудности, несостыковки, часто непонимание со всех сторон", – признался Владимир Фортов.

Каждый день возникают трудности, несостыковки, часто непонимание со всех сторон

Озвученные ФАНО планы по повышению эффективности научных учреждений (так называемая “Дорожная карта”) уже вызвали критику со стороны ученых. Она касается как самих критериев оценки эффективности, среди которых, например, "удельный вес научных работников в возрасте до 39 лет", так и ожидаемых результатов – тут можно отметить доведение среднего размера заработной платы научного сотрудника до 200% от средней в регионе к 2018 году. И то и другое звучит разумно, но добиться заявленных показателей можно по-разному: средний возраст легко снизить, уволив тех, кто постарше, а повысить среднюю зарплату можно, не увеличивая бюджет – достаточно сократить общее число сотрудников.

Российская наука всегда делалась не в президиуме РАН, а в институтах, и ее будущее зависит от того, как будут чувствовать себя научные учреждения и их сотрудники в новой реальности – под совместным управлением ФАНО и РАН. Смогут ли академики объяснить менеджерам, что их благие намерения по увеличению эффективности могут навредить самому главному – исследовательской работе? Владимир Фортов выразил по этому поводу сдержанный оптимизм: "Все действия нацелены на то, чтобы ученые не почувствовали перехода от одной системы руководства к другой. Переходный период – самый трудный, но его важность понимают и в правительстве, и большинство наших сотрудников". Впрочем, что еще мог сказать президент ФГБУ РАН?