Оригинал материала
Украинская песня
В программе принимают участие народная артистка Украины Нина Матвиенко и её дочь Антонина
Говорят и поют народная артистка Украины Нина Матвиенко и её дочь АнтонинаНина Матвиенко: «Мама была высокая духом, очень сильная женщина. Она была верующая. Потому могла терпеть. Это тяжкие времена были. Я родилась в 1947 году, я была пятая. Дед был против власти. Мама тоже всю жизнь смотрела из окна и говорила: «Бандиты, бандиты». Когда я спросила, плакала ли она, когда умер Сталин, она сказала: «Ага, аж по заднице слёзы текли».
Радиоантология современной русской поэзии
Линор Горалик
* * *
(отрывок)
Как в норе лежали они с волчком, –
зайчик на боку, а волчок ничком, –
а над небом звёздочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, – мол, пойдём с утра, –
словно это была игра,
словно ничего не происходило, –
словно вовсе звёздочка не всходила.
Сергей Гандлевский
* * *
Ржавчина и желтизна — очарованье очей.
Облако между крыш само из себя растет.
Ветер крепчает и гонит листву взашей,
Треплет фонтан и журнал позапрошлых мод.
Синий осенний свет — я в нем знаю толк как никто.
Песенки спетой куплет, обещанный бес в ребро.
Казалось бы, отдал бы все, лишь бы снова ждать у метро
Женщину 23-х лет в длинном черном пальто.
Разговор в студии
Гостя студии зовут Виктор Суворов. В семидесятых годах прошлого века он работал в женевской резидентуре Главного Разведывательного управления СССР. В 1978 году бежал в Великобританию. Был заочно приговорён к смертной казни. Автор многочисленных книг, среди них, «Освободитель», «Аквариум», «Ледокол».
Короткое авторское отступление
На днях исполнилось 25 лет со дня прекращения глушения радио «Свобода». Несколько лет назад я подготовил передачу о глушении нашего радо. Мой тогдашний собеседник, литовский радиожурналист и государственный деятель, автор книги "Jamming"" (глушение), рассказал мне и слушателям об этом немузыкальном аккомпанементе холодной войны. Честно говоря, я давно хотел сделать передачу "Человек, который меня глушил". Но не получилось. Литовский коллега дал мне московские телефоны ветеранов глушения, и я попробовал дозвониться до них.
Так бы надо было поговорить. А я даже не спросил, сколько внуков, как зовут, как учатся, есть ли у них любимые предметы. Не спросил. А перезванивать неловко. Неужели не узнаете?