В ожидании “Тони”

Театральное обозрение Ирины Симаковской

Александр Генис: Ира, мы с вами встречаемся в преддверии самого важного события в театральной жизни Америки – скоро раздача наград "Тони". Это как "Оскар", но для театра. В этом году в 71-й раз вручается "Тони". Самая первая награда была скромной: грамота и зажигалка. Еще дамам дарили небольшое золотое украшение, а мужчинам – зажим для денег, такие были смешные сувениры. Происходило это все в Mayflower-отель, по-моему, самый красивый отель до сих пор в Нью-Йорке – это такой храм арт-деко. А теперь давайте поговорим о том, как выглядит список номинаций на главный театральный приз Америки.

Ирина Симаковская: На этот раз номинанты на премию "Тони" выглядят очень “обританенно”, то есть они очень близки к Великобритании. Практически все номинанты в тот или иной момент прибыли из Англии, из Лондона. Хотя должна сказать, что не все английские спектакли одинаково хороши. Этот сезон как раз показал несколько не очень интересных британских спектаклей, которые были сыграны в Бруклинской академии музыки. Один – по Юджину О`Нилу с Джереми Айронсом (Jeremy Irons) в главной роли "Долгая дорога в ночь", второй спектакль Королевского Шекспировского театра "Король Лир" с Энтони Шером (Anthony Sher) в главной роли тоже не особенно порадовал любителей театра. В БАМе был неудачный сезон, хотя обычно бывает наоборот – на Бродвее неудачный, а в БАМе очень хороший.

Александр Генис: БАМ мой любимый театр, там всегда шли самые интересные экспортные спектакли.

Ирина Симаковская: В этом сезоне он переживает не лучшие времена. Может быть, потому что там меняется художественный руководитель.

Александр Генис: Это всегда болезненное дело. А что же самое интересное из номинаций?

​Ирина Симаковская: Я бы назвала два спектакля. Это все старые, возобновленные пьесы. Первая – "Ангелы в Америке" Тони Кушнера (Tony Kushner), приехавшая из Лондона. Она поставлена замечательной женщиной-режиссером Мэриэнн Эллиотт (MariAnne Elliott). Мы уже видели в Нью-Йорке ее спектакли и очень их полюбили, надо сказать. Первый спектакль был "Боевой конь".

Александр Генис: Эта та пьеса, по которой Спилберг поставил фильм.

Ирина Симаковская: Совершенно верно. И второй спектакль был о мальчике-аутисте "Загадочное ночное убийство собаки". Оба спектакля поставила Мэриэнн Эллиотт, и за них она уже получила по "Тони". Теперь и третий ее спектакль, привезенный на Бродвей, номинирован на эту премию. "Ангелы в Америке" получили самое большое количество номинаций в этом году: 11! Номинированы артисты, прекрасные актерские работы, прекрасная сценография, прекрасная режиссура, об этом говорить уже не приходится. Хотя обычно в списках "Тони" режиссеры стоят на последнем месте, после сочинителей стихов, музыки, авторов, звукорежиссеров, художников по свету, в самом-самом конце. Хотя говорить, конечно, прежде всего нужно про Мэриэнн Эллиотт, которая блестяще поставила этот спектакль.

Александр Генис: Тут надо сказать, что спектакль этот в двух частях, идет он больше 7 часов, с перерывом, конечно, но все равно это сильное испытание.

​Ирина Симаковская: Он идет почти 8 часов, либо в два вечера, либо марафоном в субботу-воскресенье днем и вечером. Но не хочется, чтобы он кончался. Я, например, смотрела дважды. Потому что спектакль замечательный: в нем дышит жизнь. На сцене изображен очень горький момент в американской истории – годы, когда появился СПИД, но на него не обращали никакого практически внимания власти, когда умирало очень много людей, все это вторгалось в человеческую жизнь, в отношения между людьми.

Александр Генис: Главные герои этой пьесы – СПИД и Рейган. Когда этот спектакль появился впервые, его воспринимали именно так: пьеса на тему СПИДа и Рейгана, консерватора, который тянет Америку назад к маккартизму. Я это хорошо знаю, потому что я был на премьере этого спектакля 25 лет назад на Бродвее. Я попал на этот спектакль, ничего о нем не зная, кроме названия "Ангелы в Америке". Я решил, что это метафизическая фантазия, а поскольку я люблю все, что связано с теологией, то купил билеты, еще и очень неудачно, потому что мы сидели с женой во втором ряду, прямо около сцены. Но когда я пришел в театр, я увидал маленькими буквами было написано "гей-фэнтази", то есть "гейская фантазия на национальные темы", так звучал подзаголовок этого спектакля. Спектакль был поставлен в сугубо натуралистическом виде, там изображены весьма реалистично все, связанное со СПИДом. Как раз в разгар одной такой сцены действие спектакля прервалось – с балкона выпал человек. Оказывается, потом я узнал из газет, в театре был зритель, больной СПИДом. Увидав на сцене все, что творится, он потерял сознание и упал с балкона. К счастью, не убился, но спектакль был прерван, его увезли на скорой помощи. Так я увидал, как искусство вторгается в жизнь. Не могу сказать, что на меня это произвело хорошее впечатление. Но пьеса оказалась очень успешным спектаклем. Она идет в разных странах мира, сейчас спектакль возобновили. В эпоху Трампа, которую многие сравнивают с эпохой Рейгана, что, по-моему, несправедливо (Рейган боролся с коммунизмом и Советским Союзом), этот спектакль живет заново.

Ирина Симаковская: Безусловно. Мне кажется, что нынешняя английская постановка, идущая сейчас на Бродвее, – лучшая постановка этой пьесы из всех, которые я видела в своей жизни. Она совершенно не натуралистическая, наоборот, очень фантазийная. Она поднимается к общечеловеческим ценностям, тем она и хороша. Она очень интересно сделана, там, например, прилетает настоящий ангел.

Александр Генис: В натуральную величину, как писал Довлатов.

Ирина Симаковская: Ангел прекрасный, крыльями которого управляют отдельно обученные участники спектакля, как будто куклами в кукольном театре. Один критик в "Нью-Йорк Таймс" даже написал о том, что скоро нужна будет новая номинация на лучшее кукловедение, лучшие фокусы на сцене, лучшие, в общем, спецэффекты.

Александр Генис: Понимаю критика, театр все время должен соревноваться с кино. Хотя я не уверен, что он может тягаться с кино, не этим же брал театр Беккета.

А какой второй спектакль вы назвали лучшим?

Ирина Симаковская: Тоже классика, по пьесе Эдварда Олби "Три высокие женщины". Этот спектакль поставил мой любимец, о котором мы уже говорили в этой студии, Джо Мантелло (Joe Mantello). Спектакль поставлен на Бродвее, Мантелло – американец, так что это американский вариант театра, и очень хорошего. Мантелло всегда ставит классические пьесы, он очень хорошо умеет средствами театра обнаруживать цель и суть этих великих пьес. Это пьеса о женщине, которой в данный момент очень много лет, она мало что помнит. Ее играет Гленда Джексон (Glenda Jackson). Эта женщина вспоминает свою жизнь, ей помогает жить и вспоминать ее помощница по хозяйству, которую играет Лори Меткалф (Laurie Metcalf). Но это происходит в первом действии. А во втором они меняются местами, продолжая рассказывать историю этой женщины. То есть, героиня А становится героиней В, героиня В становится героиней С. Так придумал великий Олби, он абсурдист, но реалистичнее его пьес нет пьес в мире.

Александр Генис: Это очень точное определение – реалистический абсурд. С одной стороны, его пьесы вполне безумные, в одной пьесе человек влюбляется в козу, но, с другой стороны, он и бытовик, потому что то, что происходит на сцене, крайне напоминает жизнь. Вот это сочетание делает Олби уникальным автором. Я очень рад, что он опять возвращается на сцену, ведь театр Олби мерцает, то он появляется, то он исчезает. После его недавней смерти он опять стал популярным.

Ира, вы заметили, что сейчас на Бродвее очень много старых вещей? Идет "Моя прекрасная леди", например, есть много спектаклей, которые сделаны по фильмам. Например, сейчас ставится на сцене наша любимая комедия "В джазе только девушки". Многие фильмы перебираются в театр. Не значит ли это, что скудеют драматургические запасы Америки, что новых пьес мало, поэтому Бродвей пользуются старым материалом?

Ирина Симаковская: Я бы сказала, что хороших пьес вообще очень мало, поэтому, собственно говоря, к ним все время возвращаются. Забойных мюзиклов тоже очень мало. Поэтому, почему бы не поставить "Мою прекрасную леди" сейчас?

Александр Генис: Я за, конечно, но Бродвею приходится конкурировать с великими фильмами, в данном случае прекрасный фильм "Моя прекрасная леди", я очень люблю эту картину. Не так просто состязаться с такими шедеврами.

Ирина Симаковская: Но, между прочим, этот спектакль тоже 11 номинаций на "Тони" получил. И все же каждый год возникают новые мюзиклы. Об одном из них мы говорили недавно – "Визит оркестра", по израильскому фильму, кстати сказать, сделанный, но это новый мюзикл, в нем новая музыка. Появился новый мюзикл, который тоже получил много номинаций, называется "Губка Боб квадратные штаны". Каждый год появляются новые мюзиклы, другое дело, что не все из них становятся классикой американского мюзикла. Не все задерживаются в репертуаре. К тому же очень трудно поставить успешный мюзикл, это огромное количество затрат, и еще надо продать билеты.

Остается только пожалеть, что бродвейские театры по определению – театры, которые находятся на Бродвее, в театральном районе, или в Линкольн-центре. Всего бродвейских театров 41, среди них и проводится конкурс "Тони" и раздаются награды. А, например, такое помещение, как Парк Авеню Армори (Park Avenue Armory), о котором мы говорили в нескольких наших передачах, не относится к бродвейским театрам, спектакль, который они показывали совсем недавно, – "Йерма" по пьесе Лорки, в постановке австралийского режиссера Саймона Стоуна (Simon Stone), с великой актрисой Билли Пайпер (Billie Piper) в главной роли, к сожалению, не вошел в список номинантов, потому что это не бродвейский театр, и им никогда не получить "Тони".

Александр Генис: А без них "Тони" не полон.

Ирина Симаковская: Когда в городе показывают великий спектакль, хочется, чтобы театральная общественность на него обратила внимание.