Владимир Бабурин: «После праздника»

Отмечать 12 июня как государственный праздник скорее всего больше не будут. Еще нынешний состав думы отменит эту так и не понятую россиянами дату, вернув им взамен второе мая. Для работы на приусадебных участках. Копаться на них в середине июня уже поздновато. Но пока праздновали. С концертами, вручением государственных премий и шествиями по улицам. Шествующих было много, может чуть меньше, чем в СССР на седьмое ноября. По крайней мере, в Москве. Журналисты брали у шествующих экспресс-интервью. За кадром были явно слышны подсказки – про праздник, про правительство, про Россию просто и «Россию единую». Подготовить дающего интервью телевидению как в комсомольские времена не получается. Тогда, после последней райкомовской комиссии (без нее никуда) ответы про, к примеру, ордена комсомола отскакивали от зубов. Да и вопросы участникам шествия задавали какие-то невнятные, как само название праздника – то ли день независимости и государственного суверенитета, то ли просто день России. Что именно произошло пятнадцать лет назад, помнится уже не слишком явно. Что праздновать – годовщину провозглашения суверенитета и независимости России от Советского Союза или фактический развал этого самого Союза – тоже. При том, что слово «российский» остается только в русском языке, не желая переводиться на другие. За пределами одной шестой его со времен Российской империи как переводили «русский», так и переводят, называя русскими всех, эту самую одну шестую населяющих.

А история взаимоотношений (к слову сказать, не только на российских просторах) и без того изрядно запутана. Непросто понять, как возникали различия в языках и жизненных укладах. Почему одни государства получились многонациональными, а другие - наоборот. Почему современная Европа объединяется, а Советский Союз, Чехословакия и бывшая Югославия - развалились. Опыт последней показал умение создавать новые нации и языки – у себя и у соседей – исключительно для решения сиюминутных политических целей. Двадцать лет назад в университетах еще преподавали сербо-хорватский язык. Но когда футбольные сборные Хорватии и нынешней Сербии, а тогда еще Югославии попали в одну отборочную группу, то требовали переводчика для послематчевой пресс-конференции.

Правда, стоит сказать, что футбол может быть и началом объединяющим. Изрядное большинство россиян, забыв на время про «газовые войны» и НАТО в Крыму, переживает сегодня за футбольную сборную Украины, как когда-то во времена Советского Союза, болельщики «Спартака» и ЦСКА, тбилисского и московского «Динамо» отчаянно поддерживали «Динамо» киевское, игравшее за Суперкубок Европы с мюнхенской «Баварией». Впрочем, если Россия с Украиной вдруг попадут в одну группу, как это уже однажды случилось, не могу исключить, что услуги переводчика не потребуются.

Очень успокоил меня в этой связи заместитель руководителя президентской администрации Владислав Сурков, который сказал –«Быть русским, помимо прочего, это еще и быть ответственным за бережное обновление уникальной собирательной и объединительной российской цивилизации».

Правда, на деле пока получается, что именно тот, кто громче всех плачет по развалившемуся Советскому Союзу, громче всех и кричит про Россию для русских.