"Потаённая Русь"

У художника Константина Горбатова так много картин с псковскими городскими пейзажами, что можно подумать, что он в Пскове родился, жил и умер. Но родился он в Ставрополе-на-Волге (в 1964 году переименованном в Тольятти), а умер в Берлине. Да и в Пскове оказывался нечасто и оставался ненадолго. Учился неподалёку – в Риге, в Политехническом институте, а потом в Петербурге в Центральном училище технического рисования барона Штиглица и в Академии художеств. А после революции – в 1922 году – был вынужден из Советской России бежать, хотя от советского гражданства не отказывался (официально это было оформлено как командировка на Капри от Академии художеств).

Но у Горбатова с Псковом была ещё одна связь. Родной город Константина Горбатова Ставрополь-на-Волге основал в 1737 году уроженец Псковского уезда Василий Татищев (историк и государственный деятель).

Обычно в каталогах и статьях о Горбатове пишут: "О ранних годах его биографии почти ничего не известно". Это не совсем так. Правильнее было бы сказать, что Горбатовым он стал на пять лет позднее, чем появился на свет. Если бы жизнь сложилась иначе, его бы звали Константин Генрихович Гамберг (настоящим отцом художника, судя по всему, был провизор Генрих Христианович Гамберг). Но сын родился вне брака. Отец его не признал. И первые несколько лет жизни – с 1876 по 1881 год – Костя жил в доме своей матери Екатерины Павловой не как сын, а как её воспитанник. В 1881 году мать вышла замуж за другого провизора – Ивана Горбатова.

Биография Константина Ивановича Горбатова полна таких поворотов, которые могут сбить с толку. Если говорить о политике, то его ценили и продолжают ценить люди правых взглядов. И не только за его безусловный талант художника, воспевавшего утраченную Россию. Ещё бы, в глазах правых он – чуть ли не белоэмигрант-русофил, о нём писали такие эмигрантские журналы, как харбинский "Рубеж". В конце концов, все 12 лет пребывания Гитлера у власти Горбатов прожил в Германии – с выездом в муссолиниевскую Италию, на Капри. А с 1940 по 1945 год вообще никуда из Берлина не выезжал.

Но на жизнь Горбатова можно взглянуть и совсем по-другому. Горбатов в дореволюционное время входил в круг Максима Горького. В годы первой русской революции писал карикатуры и публиковался в антиправительственных изданиях, участвовал в частных вечерах помощи революционерам. Позднее он благодаря своему товарищу Исааку Бродскому окажется на острове Капри.

Горький в предреволюционные годы покровительствовал молодым художникам, собирая их у себя в Италии – на Капри. Однако Горбатова Горький выделял особо – и как художника ("он написал чудесные полотна, мне они страшно нравятся!"), и как человека…

Итак, для одних Горбатов "правый" с немецкими корнями, для других – "левый" русский художник.

Кирилл Гаврилин в сборнике "Художественная культура русского зарубежья. 1917–1939" о картинах Константина Горбатова написал: "Являясь объектом коллекционирования, картины этого известного художника-постимпрессиониста долгое время хранили молчание, они принадлежали автору без биографии, даты жизни и творческая судьба которого представляли загадку, тайну, отмеченную знаком вопроса в многочисленных каталогах аукционов и аннотациях музейных залов".

Однако биография художника – не самое главное. Тайны могут быть или не быть. За художника говорят его картины. В случае с Горбатовым они "говорили" громко и на "разных языках". Персональные выставки устраивались в Дрездене, Берлине, Гамбурге, Кёльне, Мюнхене, Вене, Риме, Копенгагене, Лондоне, Гааге… В эмиграции некоторое время Горбатов был одним из самых преуспевающих русских авторов. Подпись K.GORBATOFF означала знак качества. Его работы расхватывались и тиражировались на открытках. Он был понятен и приятен. Русские (не самая богатая часть ценителей) любили его за русские пейзажи, напоминающие им покинутую Родину. Иностранцы ценили красивую реалистическую, как им казалось, экзотику – особенно русскую зиму. Так, в каком-то смысле, продолжается до сих пор.

Прижизненная популярность Горбатова не сделала его большой знаменитостью. Полноценный прижизненный портрет Горбатова сохранился только один (похоже, автопортретов он не писал). Зато портрет Константина Горбатова в Берлине написал в 1942 году эстонский театральный художник Август Альбо.

Во многих западных каталогах по русской живописи полотна Горбатова по ценности следуют за произведениями Айвазовского. Однако об Айвазовском в самой России знает каждый, а о Горбатове – только специалисты или те, кто видел его произведения в провинциальных музеях, на выставке в московском музее Русского импрессионизма или на первой посмертной персональной выставке Горбатова, приуроченной к 125-летнему юбилею художника.

Тот же, кто немного знаком с биографией художника и с его работами, иногда удивляется: как он мог многое написать по памяти, а не с натуры?

Ответ дал сам Константин Горбатов. Ответ способен несколько озадачить тех, кто ценит Горбатова за реализм. Реалистом он не был – если не считать некоторых портретов его кисти (да и то с оговорками).

Это ведь Константин Горбатов написал: "Отрекись совершенно от реальности и тогда будешь живописцем".

Горбатов живописцем, безусловно, являлся и от реальности отрёкся.

Когда вы смотрите на его работы "Рыбный базар на Пскове-реке", "Псков. Причалы", "Старый Псков", "На реке Великой. Псков", "Осень в Пскове", "Жизнь на реке Пскова", "Ранняя весна. Псков", "Старый двор. Псков", "Первый снег в Пскове", то не мешало бы прежде вспомнить его высказывание: "Живопись прекрасна тогда, когда она передаёт жизнь не такой, какая она есть, а какой она могла бы быть".

Что-то написано в 1905 году, что-то в 1908, 1909, 1913, 1914, 1919, 1922 годах или вообще в 30-е годы. Но на картинах, несмотря на названия, не совсем Псков. Это идеальный Псков, каким он мог быть. Но после того, как он появился на холсте или картоне, Псков хотя бы отчасти стал именно таким – сказочным, солнечным, выросшим из воды, слепленным из снега. Лучше, выше, ярче, чище себя самого.

Бывало, Горбатова упрекали за то, что он путает на картинах русские города: реальные Великий Новгород, Псков, Нижний Новгород, Торжок, Троице-Сергиев Посад, Ростов Великий или мифический град Китеж. Но это совсем не путаница, и вряд ли какие-то "неточности" связаны только с тем, что художник многое написал не с натуры, а в изгнании. У него все эти города тоже своего рода град Китеж (как сказано в предании, "место то было необычайно прекрасно"). Много солнца, много чистой воды и неба, и целое соцветие парусов. Это потаённая Русь. Город (города), который есть на карте, но просто так в истинном виде его (их) не каждому дано узреть. Нужен особый свет. Искра жизни.

Правда, и родной Горбатову город Ставрополь-на-Волге, по сути, тоже исчез – ушёл под воду после создания Куйбышевской (Волжской) ГЭС им. Ленина. Скрылся. Погрузился в пучину.

В то же время нельзя сказать, что Горбатов придумал полные сказочного солнца русские города (а заодно Венецию, Севилью, Амальфи, Иерусалим, Рим, Назарет и многое другое). Нет, он пропустил через сердце и воспроизвёл. На некоторых картинах Горбатова переполненные лужами улицы напоминают красивые реки, а Благовещенский собор в Псковском кремле ещё не взорван большевиками. Этот собор у Горбатова никогда не взорвут.

Это светлый взгляд на действительность.

Псков летний, Псков осенний, Псков зимний… И, конечно, Псков весенний – когда воды больше всего. Вода – это стихия Горбатова, выросшего на Волге. Если Айвазовский всю жизнь писал море, то Горбатов – реки. "Самый большой художник – природа, она творит не уставая", – говорил Горбатов и присоединялся к природе. "Искусство живописи – это не зеркало жизни, – считал художник, – а это живая, движущаяся поверхность воды, отражающая самыми причудливыми и неожиданными образами жизнь". В зеркале отражались его взгляды.

Отдельная история с таинственной картиной под названием "Приплыли". Есть несколько исторических анекдотов по этому поводу, основанных на ехидном выражении "картина Репина "Приплыли". Обычно пишут, что эту картину написал не Репин, а Лев Соловьёв и называется картина не "Приплыли", а "Монахи. Не туда заехали". Но картина с названием "Приплыли" всё же имеется. Автор её действительно не Репин, но и не Соловьёв, а Горбатов. В 1913 году Горбатова за дипломную картину "Приплыли" наградили золотой медалью на Международной художественной выставке в Мюнхене. Илья Репин, хорошо отзывавшийся о творчестве Константина Горбатова, не мог её не знать.

Таким же словом – "приплыли" – в хорошем смысле слова можно назвать каждую вторую картину Горбатова. Мы видим причалы – псковский, новгородский, венецианский… Кажется, что парусники не уходят, а возвращаются или уже пришвартовались. Они на месте, дома. Наступает праздник. Праздник возвращения к истокам. Паруса на картинах Горбатова не наполнены ветром дальний странствий и напоминают флаги, а любой дом на берегу – храм, даже если на нём нет креста.

Свою потаённую Россию Горбатов продолжал подпольно изображать и в гитлеровские времена. Возможно, его спасали немецкие корни, но зато советское прошлое не позволяло ему покинуть Берлин. В полиции надо было отмечаться каждые две недели.

При фашистах его живопись уже не пользовалась успехом. До так называемого, в нацистской интерпретации, – дегенеративного искусства она не дотягивала, но была для нацистских кураторов подозрительной. Наступала бедность. Большую элитную квартиру в центре Берлина пришлось сменить на маленькую полуподвальную на Дельбрюкштрассе, 3. Там Горбатов и умер вскоре после освобождения Берлина. Но прежде Горбатов успел передать советскому офицеру своё письмо-завещание, касающееся работ и архива. "Пишу письмо в трагическую минуту, когда смерть грозит каждому живущему в Берлине, – написал Горбатов (не совсем понятно, в какой день сделана запись). – После войны прошу все мои картины отправить в Академию Художеств в Ленинграде, пусть она поступит так, как найдёт должным".

Завещание не исполнили. Архив находился в Берлине до 1964 года (года переименования утонувшего Ставрополя-на-Волге), а потом передан в СССР, но не в его родную Академию художеств в Ленинграде, а в Московский областной краеведческий музей (теперь это Музейно-выставочный комплекс "Новый Иерусалим").

Некоторые авторы пишут, будто это Горбатов покончил жизнь самоубийством. По-видимому, они путают его смерть со смертью его жены Ольги. Константин Горбатов болел, и его не стало 24 мая 1945 года. Жена пережила его на три недели, написав на прощание: Bitte um Vergebung ("Прошу прощения")… Ich habe keine Ausweg ("У меня нет никакого выхода").

Но запомнится Константин Горбатов не тем, что последние его годы были тяжелы. Сохранились многие его работы – сорок лет сказочных путешествий и воспоминаний об этом. На них можно увидеть праздник: весеннее половодье, осеннее умиротворение, солнечное сияние… У этой живой движущейся поверхности нет и не может быть последнего причала.

Алексей Семёнов – писатель

Высказанные в рубрике "Мнения" точки зрения могут не совпадать с позицией редакции