Оригинал материала
"Попали под каток репрессий". Обыски у художников в Петербурге и других городах
Сотрудники ФСБ во вторник провели обыски у российских художников в разных городах. Известно минимум о 14 обысках в Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Ульяновске и Самаре. По версии следствия, обыски связаны с уголовным делом о госизмене, которое возбудили против бывшего участника группы Pussy Riot и экс-издателя "Медиазоны" Петра Верзилова. Север.Реалии выяснил, как проходили обыски и почему молчат сами художники.
Сотрудники ОМОНа и ФСБ пришли в 6.30 домой к петербургской акционистке Анастасии Михайловой, где она живет вместе с подругами. Их разбудил громкий стук в дверь. В квартиру зашли 13 человек – пять вооруженных омоновцев и восемь представителей ФСБ. Девушкам зачитали решение суда, начался обыск.
– Вскоре они, видимо, поняли, что пугают девушек, поэтому обошлось без какой-то жести. Все было нормально, насколько это возможно. Составили протокол, собрали паспорта, телефоны всех присутствующих в квартире. Настю забрали на допрос в ФСБ, – рассказала знакомая Михайловой, имя которой редакция не называет в целях ее безопасности.
Подписывайтесь на инстаграм, телеграм и YouTube Север.Реалии. Там мы публикуем контент, которого нет на сайте!Анастасия Михайлова вскоре написала в твиттере: "Из приколов: капитан ФСБ починил нам кран, пока у нас проходил обыск, потому что мы пожаловались, что целая квартира мужиков, а кран починить некому".
После обыска ее увезли на допрос, после чего отпустили домой в статусе свидетеля по делу о госизмене против художника-акциониста, бывшего участника группы Pussy Riot и бывшего издателя "Медиазоны" Петра Верзилова. Петр Верзилов не ответил на просьбу редакции прокомментировать происходящее. Михайлова тоже отказалась говорить об обыске.
В ноябре 2023 года Басманный суд Москвы заочно приговорил Верзилова к 8,5 годам колонии по делу о "фейках" о российской армии, его объявили в международный розыск. Но за день до обысков Московский городской суд отменил приговор из-за уголовно-процессуальных нарушений и направил дело на пересмотр. Кроме того, против Верзилова возбудили еще одно уголовное дело о неуведомлении о втором гражданстве.Осенью прошлого года Верзилов рассказал журналисту Юрию Дудю, что он служит в Вооруженных силах Украины, выполняя "разведывательные и логистические задачи".
Конкретно к Михайловой пришли из-за ее переписки с Верзиловым, говорит ее знакомая. Верзилов провел аукцион в поддержку осужденного на пять лет Павла Крисевича и перевел деньги его друзьям.
– В 2021 году он перечислял деньги в поддержку Паши Крисевича, близкого товарища Насти, акциониста, художника, с которым она и занималась, собственно, акционизмом, проводила ряд политических акций, пока за это не сажали до войны. В 2021 году Пашу закрыли, возбудили на него уголовное дело и посадили на пять лет. А Петя Верзилов в конце 2021 года с аукциона по продаже картин задонатил определенную сумму денег в поддержку Паши и его друзей. Собственно, та переписка с Петей и перевод средств и стали основанием для того, чтобы прийти к Насте с обыском в 2024 году и присвоить ей статус свидетеля по уголовному делу о госизмене, – рассказывает она.
У акционистки изъяли айфон. Допрос в ФСБ продлился до восьми вечера. Домой она, по рассказам подруг, вернулась очень нервной и уставшей.
Михайлова участвует в разных акциях более пяти лет, в основном она проводила их вместе с Павлом Крисевичем. Например, вместе они создавали акцию "Распятие Христа" на Лубянке.
– Вопрос про проведение акций, имеющих политический подтекст, в данных реалиях, в принципе, очень глупый и смешной, учитывая то, что законодательство изменилось и сейчас сажают за все, – рассказывает подруга акционистки. – С момента, как началась война, никаких политических действий, ярких проявлений нет. И тем более акции не проводились и проводиться не будут, так как Настя живет в России, это был ее выбор тут остаться. А за любое подобное действие ее посадят в тюрьму. А она в тюрьму не хочет. Она не понимает, в чем смысл был тогда оппозиционной деятельности, если в момент, когда все тяжело и плохо для русских людей, надо уезжать из страны и проклинать Россию. Нет, она это делать не будет, она решила остаться здесь.
За один день сотрудники ФСБ пришли к акционистам и художникам в Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Ульяновске и Самаре. В Екатеринбурге пришли к бывшему директору Уральского филиала ГМИИ им. Пушкина Кристине Горлановой, организатору фестиваля партизанского уличного искусства "Карт-бланш" Илье Мозги (псевдоним Илья Чистых). Галерист Марат Гельман предположил, что с обысками пришли как минимум к 30 художникам. По его словам, многие художники отказались публично сообщать об обысках. По данным "Медиазоны", ФСБ проводила обыск также у матери Верзилова в Москве.
В Петербурге кроме Михайловой обыски были у участницы арт-проекта "Партия мертвых" Кристины Бубенцовой, уличного художника Саши Блота (Александр Сальников), художниц Александры Качко и Владлены Милькиной. Бубенцова рассказала журналистам телеграм-канала "Ротонда", что не знакома с Верзиловым лично и знает о нем только из интернета "не больше, чем рядовой пользователь". Александра Качко тоже не знает Верзилова, она предположила, что обыск связан с её активностью в прошлом. Кристина Горланова сообщила "ОВД-Инфо", что следователи попросили её "не разглашать" имя художника, по делу которого у неё прошел обыск.
ФСБ в Петербурге пришли с обысками к художнице Катрин Ненашевой, которая живет вместе с активисткой Натальей Четверио.
Наталья Четверио – антифашистка, музыкант. Летом 2022 года деда Четверио вызвали в полицию на профилактическую беседу из-за того, что его внучка "исполняет антиправительственные песни, якобы выступает за фашистов и предала родину". После давления полицейских она переехала из Москвы в Петербург.
Пришедшие с утра эфэсбэшники перепутали дверь и "ломились не туда", рассказывает Север.Реалии друг Ненашевой (мы не публикуем его имя из соображений безопасности), сама Ненашева отказалась говорить об обыске.
– Часть людей была в форме сотрудников полиции, часть в масках, но не в балаклавах, – говорит он. – Когда она открыла, полицейский шел на нее с оружием. Только потом ей объяснили, что это из-за ее собак. Якобы есть такое правило, что если собака агрессивно себя ведет, ее могут застрелить.
По его словам, сотрудники ФСБ "более-менее норм относились" к акционисткам. После обыска у Ненашевой и Четверио забрали всю технику и выломали дверь в закрытую комнату, где хранились вещи хозяев – ключа от нее у девушек не было.
Ненашева рассказывала, что с Верзиловым она находится в "нейтральных отношениях" и никак с ним не общалась на протяжении последних нескольких лет. После допроса ее отпустили в статусе свидетеля.
Катрин Ненашева работает над несколькими проектами, в том числе помогает людям с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) и подросткам с зависимостями.
– Она работает с уязвимыми социальными группами, проводит встречи, занятия, сотрудничает с разными комьюнити, старается, насколько это возможно, поддерживать подростков, как раз работает с темой психических расстройств ментального здоровья и, конечно, зависимостей. Одна из главных политических проблем России – это зависимое поведение и то, что государство его поощряет, – рассказывает Север.Реалии друг Ненашевой. – Но приходится делать закрытые встречи, не публиковать анонсы в социальных сетях, соблюдать меры безопасности, звать на мероприятия людей, которые прошли регистрацию. Так она делает уже достаточно давно, примерно полгода, потому что летом она подвергалась преследованиям из-за работы с подростками, когда принимался закон про транспереход (летом 2023 года в России приняли закон о запрете трансперехода. – СР).
Катрин Ненашева остается в России и, по словам ее друга, уезжать из страны не собирается.
– Она любит свою страну. Она хочет приносить себе, близким и своей стране пользу. Она знает, что занимается полезными делами, занимается социальной работой, активистской. Для нее это некий художественный проект: когда она во время войны и репрессий не изображает что-то, а конкретно работает в тылу. Это ее искусство, ее акция. И она готова сесть в тюрьму, – говорит знакомый Ненашевой.
– Не могу сказать, что репрессии были неожиданными, – считает основатель общественной организации для политических эмигрантов из России "Ковчег" Анастасия Буракова. – Но сейчас структуры гражданского общества, которые неподконтрольны Кремлю, не транслируют военную повестку, конечно, подвергаются давлению. Все, кто когда-то занимался гражданской активностью, конечно, находятся в зоне риска. Что касается обысков – это стандартная тактика. Есть какие-то списки, берут какое-то дело формальное, чтобы сделать постановление о производстве обыска. И, собственно, обыскивают людей, кто когда-то попадал в поле зрения.
По словам Бураковой, некоторые из художников, которые подверглись обыскам, уже несколько лет не занимались политической активностью и у них не было ярких высказываний, многие "глубоко беременные и имеют стороннюю работу". Это говорит о том, что списки, по которым работают сотрудники МВД и ФСБ, старые, считает она.
– Какой-то ценности для следствия у этих обысков нет, люди не были даже знакомы с Петром Верзиловым. Это инструмент запугивания, и все. Как использовали когда-то дело ЮКОСа для запугивания различных структур. Некоторые его фигуранты еще ходили в начальную школу, когда начиналось дело ЮКОСа, а когда был вменяемый период деяний, может быть, еще и не родились, – рассуждает Буракова.
Эмиграция для художников, подвергшихся политическим преследованием, не универсальный рецепт, говорит она.
– Эмиграция – это сложно. Это сложности с получением доходов, со здоровьем. Понятно, что человек принимает решение, исходя из своих возможностей, соотнося риски, но, к сожалению, проблема репрессий в том, что они непредсказуемые. Даже если мы посмотрим какие-то дела о фейках, о дискредитации Вооруженных сил, многие их фигуранты никогда не были политическими активистами, не работали в журналистике. Это совершенно обычные люди, которые попали под каток репрессий. Если вы уже в поле зрения спецслужб, то это может быть превентивное запугивание, чтобы, к примеру, не появлялось каких-то визуальных изображений, которые как-то омрачают ту процедуру, которая называется выборами, или рисовали что-то против Путина, против войны. Основная опасность репрессий в том, чтобы выявить тренды. Предсказать, что будет завтра, мы не можем. Это знает только система, которая их проводит. Тем не менее я уверена, что сейчас мы увидим еще какие-то массовые обыски в отношении других групп людей, к сожалению, – заключает Буракова.
Мы не разглашаем имена авторов этой публикации из-за угрозы уголовного преследования по закону о нежелательных организациях в России.