Любимый человек Люды Бабицкой: Жена пропавшего журналиста боится включать телевизор

В СТАНДАРТНОЙ "двушке" на улице Молдагуловой живут мама и две дочки - восьмилетняя Саша и трехлетняя (без одного месяца) Рика. Еще там живет Феллини - смешная волосая такса. Полное имя младшей девочки - Ревекка. Так звали бабушку Андрея, погибшую в годы войны в местечке под названием Бабий Яр. Время от времени Рика садится на пол с телефоном, что-то слушает в трубке, кивая, а потом говорит мне: - Здесь папа звонит. Это у нее сейчас игра такая. Людмила очень похудела за последний месяц. Из дома не выходит - боится пропустить звонок "оттуда". Все передачи ТВ исправно записывает - накопилось три кассеты. Еще лежат два пакета, куда она складывает вырезки из газет. Один пакет называется "Кошмар-1", второй - "Кошмар-2". - Людмила, когда вы познакомились с Андреем? - В мае 95-го - я тогда жила в Пятигорске. Там у меня больная бабушка была, и мы по очереди - все родственники - ездили за ней ухаживать. У меня тогда было уже двое детей от первого брака. Сейчас старшей, Марине, 18 лет. Работал он с друзьями в Чечне, военных действий значительных не было уже, дело шло к переговорам, приезжали они в Пятигорск отдыхать. Вместе с Сашей Евтушенко из "Комсомольской правды". А тот - хороший друг моего родного дяди, на дне рождения которого мы с Андреем и познакомились. Сразу стал звать замуж - и сначала все выглядело шуткой. Мне он тоже понравился - очень уж необычный человек... - Чем же необычный? - Ну вот, например, мог легко сказать своему другу: "Ты сегодня очень плохо звучал по радио". Или: "Ты написал ужасную статью - как ты можешь вообще таким языком писать?" И в то же время умел так похвалить - как никто! На него никогда не обижались. Хотя многие не понимали. - Почему? - А он всегда настаивал на своем. Говорил: "Если кому-то не нравится то, что я делаю, пусть мне докажут, что я не прав". И никогда никому не льстил. - Андрей - общительный человек? - В доме постоянно были гости. Я иногда от этого уставала: все-таки - двое детей... И вечно - споры, обсуждения проблем. Я ему говорю: "Хоть бы раз твои друзья пришли, чтобы поболтать о природе, о погоде". - Как складывались его отношения с боевиками? - Они его уважали. И позволяли говорить очень... неосторожные вещи. Например, Андрей мог сказать Басаеву: "Вот ты критикуешь Масхадова за то, что тот не смог поставить Чечню на ноги, а ведь и сам был в его правительстве, куда же смотрел? Почему сам не смог этого добиться?" Другому бы такое не позволили. Андрей был профессионалом, он четко знал, что делал и для чего. Генерал Манилов сказал о нем: "Заблудшая овца". К Андрею это "определение" совсем не подходит. Говорят, он защищал чеченцев. Но - каких чеченцев? Бабушек, дедушек, детишек. 7 января, на Рождество, пошел в Грозном в православную церковь, нашел там - в развалинах! - восьмерых больных старушек. Дал им денег, а зачем, говорит, им эти деньги? Так жалел бабулек. Дня три подряд звонил, голосил просто: "Мы должны что-то сделать, вывезти их!" А что я тут могла? Потом выяснилось - те старушки и сами не хотели уходить. Они жили при церкви, там же хотели и умереть. - Пыталась ли остановить, не пустить в Чечню? - Никогда не позволяла себе ни истерики, ни даже разговоров на эту тему. Хотя волновалась страшно. Он не лез в мои кастрюли, я не вмешивалась в его работу. Я ведь не журналист, ничего в ней не понимаю. - Приходилось слышать, будто он просто болен войной. - Он абсолютно нормальный человек. Если бы он помешался на войне, то не пропустил бы ни одной. Но в Югославию он даже и не думал ехать, когда там начали бомбить... Но то, что происходит в нашей стране, где гибнут наши ребята, наши мирные жители, - вот это ему не безразлично. Я ему говорила: "Андрюша, зачем тебе это надо, ты ведь все равно ничего не докажешь". А он отвечал: "Вода камень точит. Там ведь погибают люди. Наши солдатики. Так нельзя. Пусть переговоры длятся десять лет, двадцать. У меня дети растут - я не хочу, чтобы это длилось годами". Он очень добрый человек. Взял меня с двумя детьми и никак их не отделяет от своего ребенка. Помогает и моей сестре, и моим родителям - папа с мамой живут в Севастополе, отец, бывший военный моряк - потерял все: ему не платят ни украинцы, ни наши, работает - но и зарплату тоже не платят. - Расскажите про его родителей. - Мама его, сценарист Зоя Зиновьевна Бабицкая, родила сына в 41 год - без мужа, что называется - для себя. Умерла в августе 95-го. Андрей тогда не вылезал из Чечни, скрывал это от нее, та все знала, разумеется, молча страдала. Кочевала по больницам. Врачи говорили: "На нервной почве". Папа - актер таджикского театра Марат Арипов до сих пор живет в Душанбе. Андрей знал его, всегда к нему тянулся, но... С начала этой истории тот ни разу нам не позвонил, не поинтересовался его судьбой. Сам Андрей - православный. - Насколько трепетно Андрей относится к домашнему достатку, вещам, обстановке? - Он уверен, что нам ничего не надо. Когда я говорю - нужно поменять палас, он отвечает: поменяем, но ведь и этот - не хуже, чем у других... "Вечно тебе чего-то не хватает, - говорил, - а ведь у нас есть и кровать, и телевизор..." А на книги последние деньги готов истратить! Вот вчера господин Жириновский сказал с экрана телевизора: "Бабицкий сейчас столько денег там получит от боевиков и от ЦРУ - ни с кем не поделится!" А Бабицкий в последний раз поехал в Чечню - так даже командировочных не успел получить: у них там на радиостанции "Свобода" 28 декабря уже начались рождественские каникулы, бухгалтерия была закрыта. Деньги занял у друзей - и поехал. Гонорары? Как-то увидела по НТВ его кадры, спрашиваю: "Сколько это стоит?" А он отвечает: "Люда, спасибо что вообще показали..." Деньги его вообще не интересуют. Как и одежда. Для него пойти в магазин - ужас. Вот джинсы, допустим, новые надо купить - так я его обмеряю, приношу, потом еще десять раз схожу в магазин поменяю. С его вещами - проблема в доме. Я иногда говорю: "Андрей, я стесняюсь, ты идешь в этой старой рубашке, ведь люди скажут - что за жена у него..." А он: "Слушай, кому нужна моя старая рубашка?" - Насколько верите сообщениям властей? - На мой взгляд, все, что они говорят, - вранье. Если Рушайло заявляет, что Андрей жив и здоров, значит - знает, где он, пусть скажет мне, я поеду, сяду у дверей и буду сидеть, пока моего мужа не отпустят. Вот Доренко сказал: он американский журналист. Андрей работает на "Свободе" только потому, что считает - только там он может говорить то, что хочет. Он русский человек. Я не верю, что он пошел по собственной воле. Это могло произойти - но совсем при других обстоятельствах. Второго числа я ждала его домой. Готовила ужин - его любимые куриные грудки. Когда Ястржембский объявил, что моего мужа меняют - я просто упала... Сейчас они говорят, что не сказали сразу, потому что - тайна следствия и надо было пятерых ребят вернуть любыми способами. Но вот вчера вернулся оттуда майор Измайлов и заявил - не было такого обмена! Невероятно вот еще что: будто Бабицкого сначала обменяли на двух солдатиков, а потом продолжали отдавать других. С какой стати они отдавали бы, если Андрей был уже у них? Всегда, когда освобождают солдатиков, их везут в Пятигорск, показывают на всю страну пресс-конференцию, и как они с мамами обнимаются, а тут - двоих вообще найти не могут. Комитет солдатских матерей занимался этим делом - оказалось, даже части под таким номером нет... Один из освобожденных офицеров признался, что только в больнице узнал - поменяли его на какого-то журналиста. - Как чувствует себя Саша в школе - говорят ли там с ней на эту тему? - Учительница у нее замечательная - утешает, обнадеживает. Из родительского комитета звонили недавно - если, говорят, у вас проблемы, оставляйте Сашу в продленке, мы за ней присмотрим. А мне, наоборот, легче, когда мы все дома. - Есть ли догадки - где Андрей? - Мне все равно, где он - у федералов или чеченцев. Я вижу только, что он у плохих людей. Я вижу, что его мучают. Он избит - у него отекшее лицо. Я такого лица у своего мужа никогда не видела. Это морально убитый человек. Такое впечатление, будто он сам не понимает, что происходит. Какие-то фразы невнятные. Если он у друзей, у чеченцев, то покажите мне кассету на 180 минут - где он говорит: "Зайчик, у меня все в порядке!" Да если бы моего мужа хоть на минуту освободили, он бы мне сразу позвонил. Он прекрасно знает - как я волнуюсь. В передаче у Любимова сидел человек - в синем мундире с большими звездами, не помню, как зовут, говорил: "Мы его освободили, и он пошел на все четыре стороны". А потом показывают, как под конвоем передают его кому-то. Это - свобода? Что за глупость такая! - Кто для вас - Андрей? - Он для меня - всё. Надежда и опора. Любимый человек. Этот месяц тянется для меня, как один день - без дня, без ночи. Словно внутренности из меня вынули и ходит по квартире какая-то оболочка. Каждое утро просыпаюсь - никаких известий и все больше лжи. Уже боюсь включать "Новости" - все время жду, что скажут еще какую-нибудь гадость. Верю, что он жив. Только об одном молюсь: чтобы его там не мучили.

В СТАНДАРТНОЙ "двушке" на улице Молдагуловой живут мама и две дочки - восьмилетняя Саша и трехлетняя (без одного месяца) Рика. Еще там живет Феллини - смешная волосая такса. Полное имя младшей девочки - Ревекка. Так звали бабушку Андрея, погибшую в годы войны в местечке под названием Бабий Яр. Время от времени Рика садится на пол с телефоном, что-то слушает в трубке, кивая, а потом говорит мне:

- Здесь папа звонит.

Это у нее сейчас игра такая.

Людмила очень похудела за последний месяц. Из дома не выходит - боится пропустить звонок "оттуда". Все передачи ТВ исправно записывает - накопилось три кассеты. Еще лежат два пакета, куда она складывает вырезки из газет. Один пакет называется "Кошмар-1", второй - "Кошмар-2".

- Людмила, когда вы познакомились с Андреем?

- В мае 95-го - я тогда жила в Пятигорске. Там у меня больная бабушка была, и мы по очереди - все родственники - ездили за ней ухаживать. У меня тогда было уже двое детей от первого брака. Сейчас старшей, Марине, 18 лет.

Работал он с друзьями в Чечне, военных действий значительных не было уже, дело шло к переговорам, приезжали они в Пятигорск отдыхать. Вместе с Сашей Евтушенко из "Комсомольской правды". А тот - хороший друг моего родного дяди, на дне рождения которого мы с Андреем и познакомились. Сразу стал звать замуж - и сначала все выглядело шуткой. Мне он тоже понравился - очень уж необычный человек...

- Чем же необычный?

- Ну вот, например, мог легко сказать своему другу: "Ты сегодня очень плохо звучал по радио". Или: "Ты написал ужасную статью - как ты можешь вообще таким языком писать?" И в то же время умел так похвалить - как никто! На него никогда не обижались. Хотя многие не понимали.

- Почему?

- А он всегда настаивал на своем. Говорил: "Если кому-то не нравится то, что я делаю, пусть мне докажут, что я не прав". И никогда никому не льстил.

- Андрей - общительный человек?

- В доме постоянно были гости. Я иногда от этого уставала: все-таки - двое детей... И вечно - споры, обсуждения проблем. Я ему говорю: "Хоть бы раз твои друзья пришли, чтобы поболтать о природе, о погоде".

- Как складывались его отношения с боевиками?

- Они его уважали. И позволяли говорить очень... неосторожные вещи. Например, Андрей мог сказать Басаеву: "Вот ты критикуешь Масхадова за то, что тот не смог поставить Чечню на ноги, а ведь и сам был в его правительстве, куда же смотрел? Почему сам не смог этого добиться?" Другому бы такое не позволили. Андрей был профессионалом, он четко знал, что делал и для чего. Генерал Манилов сказал о нем: "Заблудшая овца". К Андрею это "определение" совсем не подходит.

Говорят, он защищал чеченцев. Но - каких чеченцев? Бабушек, дедушек, детишек. 7 января, на Рождество, пошел в Грозном в православную церковь, нашел там - в развалинах! - восьмерых больных старушек. Дал им денег, а зачем, говорит, им эти деньги? Так жалел бабулек. Дня три подряд звонил, голосил просто: "Мы должны что-то сделать, вывезти их!" А что я тут могла? Потом выяснилось - те старушки и сами не хотели уходить. Они жили при церкви, там же хотели и умереть.

- Пыталась ли остановить, не пустить в Чечню?

- Никогда не позволяла себе ни истерики, ни даже разговоров на эту тему. Хотя волновалась страшно. Он не лез в мои кастрюли, я не вмешивалась в его работу. Я ведь не журналист, ничего в ней не понимаю.

- Приходилось слышать, будто он просто болен войной.

- Он абсолютно нормальный человек. Если бы он помешался на войне, то не пропустил бы ни одной. Но в Югославию он даже и не думал ехать, когда там начали бомбить... Но то, что происходит в нашей стране, где гибнут наши ребята, наши мирные жители, - вот это ему не безразлично. Я ему говорила: "Андрюша, зачем тебе это надо, ты ведь все равно ничего не докажешь". А он отвечал: "Вода камень точит. Там ведь погибают люди. Наши солдатики. Так нельзя. Пусть переговоры длятся десять лет, двадцать. У меня дети растут - я не хочу, чтобы это длилось годами".

Он очень добрый человек. Взял меня с двумя детьми и никак их не отделяет от своего ребенка. Помогает и моей сестре, и моим родителям - папа с мамой живут в Севастополе, отец, бывший военный моряк - потерял все: ему не платят ни украинцы, ни наши, работает - но и зарплату тоже не платят.

- Расскажите про его родителей.

- Мама его, сценарист Зоя Зиновьевна Бабицкая, родила сына в 41 год - без мужа, что называется - для себя. Умерла в августе 95-го. Андрей тогда не вылезал из Чечни, скрывал это от нее, та все знала, разумеется, молча страдала. Кочевала по больницам. Врачи говорили: "На нервной почве". Папа - актер таджикского театра Марат Арипов до сих пор живет в Душанбе. Андрей знал его, всегда к нему тянулся, но... С начала этой истории тот ни разу нам не позвонил, не поинтересовался его судьбой. Сам Андрей - православный.

- Насколько трепетно Андрей относится к домашнему достатку, вещам, обстановке?

- Он уверен, что нам ничего не надо. Когда я говорю - нужно поменять палас, он отвечает: поменяем, но ведь и этот - не хуже, чем у других... "Вечно тебе чего-то не хватает, - говорил, - а ведь у нас есть и кровать, и телевизор..." А на книги последние деньги готов истратить! Вот вчера господин Жириновский сказал с экрана телевизора: "Бабицкий сейчас столько денег там получит от боевиков и от ЦРУ - ни с кем не поделится!" А Бабицкий в последний раз поехал в Чечню - так даже командировочных не успел получить: у них там на радиостанции "Свобода" 28 декабря уже начались рождественские каникулы, бухгалтерия была закрыта. Деньги занял у друзей - и поехал. Гонорары? Как-то увидела по НТВ его кадры, спрашиваю: "Сколько это стоит?" А он отвечает: "Люда, спасибо что вообще показали..." Деньги его вообще не интересуют. Как и одежда. Для него пойти в магазин - ужас. Вот джинсы, допустим, новые надо купить - так я его обмеряю, приношу, потом еще десять раз схожу в магазин поменяю. С его вещами - проблема в доме. Я иногда говорю: "Андрей, я стесняюсь, ты идешь в этой старой рубашке, ведь люди скажут - что за жена у него..." А он: "Слушай, кому нужна моя старая рубашка?"

- Насколько верите сообщениям властей?

- На мой взгляд, все, что они говорят, - вранье. Если Рушайло заявляет, что Андрей жив и здоров, значит - знает, где он, пусть скажет мне, я поеду, сяду у дверей и буду сидеть, пока моего мужа не отпустят. Вот Доренко сказал: он американский журналист. Андрей работает на "Свободе" только потому, что считает - только там он может говорить то, что хочет. Он русский человек. Я не верю, что он пошел по собственной воле. Это могло произойти - но совсем при других обстоятельствах. Второго числа я ждала его домой. Готовила ужин - его любимые куриные грудки. Когда Ястржембский объявил, что моего мужа меняют - я просто упала... Сейчас они говорят, что не сказали сразу, потому что - тайна следствия и надо было пятерых ребят вернуть любыми способами. Но вот вчера вернулся оттуда майор Измайлов и заявил - не было такого обмена! Невероятно вот еще что: будто Бабицкого сначала обменяли на двух солдатиков, а потом продолжали отдавать других. С какой стати они отдавали бы, если Андрей был уже у них? Всегда, когда освобождают солдатиков, их везут в Пятигорск, показывают на всю страну пресс-конференцию, и как они с мамами обнимаются, а тут - двоих вообще найти не могут. Комитет солдатских матерей занимался этим делом - оказалось, даже части под таким номером нет... Один из освобожденных офицеров признался, что только в больнице узнал - поменяли его на какого-то журналиста.

- Как чувствует себя Саша в школе - говорят ли там с ней на эту тему?

- Учительница у нее замечательная - утешает, обнадеживает. Из родительского комитета звонили недавно - если, говорят, у вас проблемы, оставляйте Сашу в продленке, мы за ней присмотрим. А мне, наоборот, легче, когда мы все дома.

- Есть ли догадки - где Андрей?

- Мне все равно, где он - у федералов или чеченцев. Я вижу только, что он у плохих людей. Я вижу, что его мучают. Он избит - у него отекшее лицо. Я такого лица у своего мужа никогда не видела. Это морально убитый человек. Такое впечатление, будто он сам не понимает, что происходит. Какие-то фразы невнятные. Если он у друзей, у чеченцев, то покажите мне кассету на 180 минут - где он говорит: "Зайчик, у меня все в порядке!" Да если бы моего мужа хоть на минуту освободили, он бы мне сразу позвонил. Он прекрасно знает - как я волнуюсь. В передаче у Любимова сидел человек - в синем мундире с большими звездами, не помню, как зовут, говорил: "Мы его освободили, и он пошел на все четыре стороны". А потом показывают, как под конвоем передают его кому-то. Это - свобода? Что за глупость такая!

- Кто для вас - Андрей?

- Он для меня - всё. Надежда и опора. Любимый человек. Этот месяц тянется для меня, как один день - без дня, без ночи. Словно внутренности из меня вынули и ходит по квартире какая-то оболочка. Каждое утро просыпаюсь - никаких известий и все больше лжи. Уже боюсь включать "Новости" - все время жду, что скажут еще какую-нибудь гадость.

Верю, что он жив. Только об одном молюсь: чтобы его там не мучили.