Дорога жизни ведет в город мертвых

Приметы апофеоза кавказской войны я стал замечать еще до начала второй чеченской. Южная женщина, везущая по вагону метро инвалидную коляску с русскими культями в камуфляже. Письма московских пятиклассников на погранзаставе "Торгим" в Ингушетии, недалеко от Чечни, - в них сразу за пожеланиями добра и здоровья требование к дяденькам пограничникам убить побольше чеченцев.

Однако кажется, что настоящий апофеоз войны не в этих, в общем ординарных деталях, а в выработавшейся у нас привычке воевать.

И конца этому нет.

Приметы апофеоза кавказской войны я стал замечать еще до начала второй чеченской. Южная женщина, везущая по вагону метро инвалидную коляску с русскими культями в камуфляже. Письма московских пятиклассников на погранзаставе "Торгим" в Ингушетии, недалеко от Чечни, - в них сразу за пожеланиями добра и здоровья требование к дяденькам пограничникам убить побольше чеченцев. Однако кажется, что настоящий апофеоз войны не в этих, в общем ординарных деталях, а в выработавшейся у нас привычке воевать. И конца этому нет. ТУСХОРОЙ, Итумкале, Нижние и Верхние Ведучи, Бечик - горные чеченские села на хребтах, протянувшихся вдоль грузинской границы. Через ущелье стали лагерями пограничники. Из Ставрополя, Хабаровска, Воронежа. До Грузии 4 километра. До боевиков - полтора. Снайперские винтовки калибра 12,7, "Магнумы" бьют на поражение с 2 километров. Бьют регулярно. Наши не отвечают - сегодня такой приказ. - Утром просыпаешься и не знаешь, можно стрелять по "чехам" или нет, - пытается не материться спецназовец из разведвзвода. - Вчера можно было, но только по тем, кто с оружием и вне села, а позавчера - стреляй хоть всех подряд. Командиры говорят, что села зачищены. Старшие командиры, что зачищены полностью. Вы не поверите, но между первым и вторым колоссальная разница. Потому что самые старшие командиры предрекают скорый конец антитеррористической операции. Всю ночь на склонах гор в километре друг от друга то загораются, то гаснут фонари, штук восемь, - боевики сигнализируют о своих перемещениях. Села и горы разговаривают на языке древних народов. Правда, дешифровать его нетрудно. Как только прилетает вертушка с боеприпасами, на одном из плетней в Бечике появляются одеяла - два красных и белое. Улетает - одно красное одеяло исчезает. Наш приезд сопровождался катанием белого коня. Можно было подумать, что чумазый мальчишка скачет по своим делам, однако минут через пять он едет уже в противоположном направлении на вороном. Такие вот забавы в полностью зачищенном селе накануне конца войны. Местные жители представляют собой странное зрелище. Темпераментные седобородые старики в продранных пиджаках вперемежку с молчаливыми бритыми ребятами лет 25. - Боевики? - спрашиваю у сопровождающего нас пулеметчика. - Нет, днем они, согласно приказу, мирные жители. - Так ведь здесь СОБР "зачищал"? - Ну и что, их ведь не разберешь. А синяки на плече - это сказки для журналистов. Элементарную подушку подкладываешь, как у скрипачей, и все дела. Или вы вот говорите, что ваххабиты трусов не носят. Чушь это, ни одного такого не встречал. Сюда не ступала нога журналиста. Информация о боях в этих районах практически отсутствует. Газеты в отряде месячной свежести. Вот и полнится здешняя земля мифами, подобными рассказам о трусах. Миф первый. О том, что сначала воюют авиация и артиллерия, а затем в дело вступает пехота 22 ФЕВРАЛЯ недалеко от села Бечик группа разведчиков наткнулась на засаду. Бой длился около часа, трое пограничников погибли, трое были ранены. Беда. Но только не такая. Подмосковные омоновцы ждали помощи 5 часов, пограничники - почти три. Не дождавшись, стали отходить в село. Появились вертолеты, бросили несколько ракет и ушли. Прежде чем лететь на помощь разведчикам, заодно разгрузились в отряде: продприпасы, палатки, да мало ли еще что. Это слово надо писать прописью - ЗАОДНО. По неясной причине не выпустили из лагеря медиков. А санитары были нужны, очень. Затем долго думали: уничтожать "засвеченных" боевиков из реактивных установок и танков или нет. Сами не смогли решить - позвонили в "Торгим", в "Торгиме" та же история, в общем по цепочке предложение уничтожить боевиков дошло до Москвы. В Москве сказали - "не надо". А на большую землю отправились тела шестерых бойцов. Нам рассказывали в отряде, что груз 300 уже в вертолете превратился в груз 200. Миф второй. О том, что наши воюют за идею "НА ГРАЖДАНКЕ я был поваром, надоело жить в нищете, вы не знаете, но на Ставрополье повар получает 400 рублей, - рассказывает прапорщик Игорь, тоже разведчик. - Если бы можно было заработать в России, думаю, здесь бы никто не остался". Выясняется, что спецназовец получит полторы тысячи рублей плюс 55 рублей ежедневные командировочные. Знаменитые 800 рублей в день платят только в войсках, пограничники, как их пытаются уверить, занимаются своим обычным делом - охраняют государственную границу. Миф третий. О том, что местное население можно приручить подарками РЯДОВЫХ бойцов больше всего возмущает следующее: идешь ты взрывать чеченский блиндаж, только что обнаруженный, и находишь там, помимо боеприпасов, мясное детское питание, которое вчера мирные местные жители благодарно получили "по линии МЧС". С равнинными чеченцами договориться можно, с горными - никогда. В окрестностях Итумкале в горах обосновались три полевых командира, все местные. Им несколько раз предлагали сдаться - отказываются. Мы уезжали из Верхних Ведучей. Трехлетние дети, наверное, не разговаривающие еще, нажимали нам вслед воображаемый курок на вполне реальной палке. После боя в распадке около села Бечик нашли погибшую снайпершу. Рядом с мертвой чеченкой играл годовалый ребенок, по-видимому, ее сын. В бою она "сняла" двоих наших. Рядом нашли список женщин, снайперш. Что-то вроде "поголовной" оплаты в бухгалтерской ведомости, в ней со 170 тысячами рублей лидировала некая Фатима. На месте Тусхороя, там, где стоит погранотряд, - разрушенные дома, слегка поврежденная мечеть и нетронутый мемориал, воздвигнутый местными жителями посреди села в честь чеченцев, погибших в первую войну. 24 пятиметровых копья, устремленные в небо, заключенные в полукружье из серого камня - 22 чеченца и два грузина. Я убежден, что пройдет совсем немного времени и в селе Тусхорой появится второй мемориал и будет табличка с надписью "Фатима", а может быть, две, и с украинскими именами, которые принадлежали погибшим обладателям шевронов "Спецподразделение "Гайдук". А вот чье имя точно не будет значиться на памятнике, так это имя русской девушки Марины, которая после допросов стала откликаться на Лену, а потом призналась, что снайперша. Нас уверяли, что призналась без принуждения. Взяли ее в Бечике 22 февраля, в тот самый день, когда погибли разведчики. Одному из них - Славе - в переносицу влетела пуля. Снайперская. Марина убила Славу. Застава "Мешехи" расположена в 6 километрах от грузинской границы. В Грузию ведет дорога, построенная нашими пленными и рабами из окрестных сел. Боевики прозвали ее "дорогой жизни", поскольку рассчитывали уйти по ней в Грузию. Не вышло. Накануне Нового года десантники провели блестящую - без потерь - операцию и овладели ущельем и дорогой. Автомобили с московскими, ростовскими, ставропольскими номерами здесь в горах на каждом шагу. Уазики, "Волги", джипы, веточками слегка, для проформы, прикрытые. Эту технику надо уничтожать, причем немедленно, до "зеленки". Чтобы лишить боевиков маневра, чтобы не было на чем установить миномет или миномет-самоделку из карданного вала от "Камаза" и гвоздя. Стреляет, кстати, не хуже заводского. Войска уходят. Для войск война, по сути, закончилась, а для пограничников она начнется с первым листом.

ТУСХОРОЙ, Итумкале, Нижние и Верхние Ведучи, Бечик - горные чеченские села на хребтах, протянувшихся вдоль грузинской границы. Через ущелье стали лагерями пограничники. Из Ставрополя, Хабаровска, Воронежа. До Грузии 4 километра. До боевиков - полтора. Снайперские винтовки калибра 12,7, "Магнумы" бьют на поражение с 2 километров. Бьют регулярно. Наши не отвечают - сегодня такой приказ.

- Утром просыпаешься и не знаешь, можно стрелять по "чехам" или нет, - пытается не материться спецназовец из разведвзвода. - Вчера можно было, но только по тем, кто с оружием и вне села, а позавчера - стреляй хоть всех подряд.

Командиры говорят, что села зачищены. Старшие командиры, что зачищены полностью. Вы не поверите, но между первым и вторым колоссальная разница. Потому что самые старшие командиры предрекают скорый конец антитеррористической операции.

Всю ночь на склонах гор в километре друг от друга то загораются, то гаснут фонари, штук восемь, - боевики сигнализируют о своих перемещениях. Села и горы разговаривают на языке древних народов. Правда, дешифровать его нетрудно. Как только прилетает вертушка с боеприпасами, на одном из плетней в Бечике появляются одеяла - два красных и белое. Улетает - одно красное одеяло исчезает. Наш приезд сопровождался катанием белого коня. Можно было подумать, что чумазый мальчишка скачет по своим делам, однако минут через пять он едет уже в противоположном направлении на вороном. Такие вот забавы в полностью зачищенном селе накануне конца войны.

Местные жители представляют собой странное зрелище. Темпераментные седобородые старики в продранных пиджаках вперемежку с молчаливыми бритыми ребятами лет 25.

- Боевики? - спрашиваю у сопровождающего нас пулеметчика.

- Нет, днем они, согласно приказу, мирные жители.

- Так ведь здесь СОБР "зачищал"?

- Ну и что, их ведь не разберешь. А синяки на плече - это сказки для журналистов. Элементарную подушку подкладываешь, как у скрипачей, и все дела. Или вы вот говорите, что ваххабиты трусов не носят. Чушь это, ни одного такого не встречал.

Сюда не ступала нога журналиста. Информация о боях в этих районах практически отсутствует. Газеты в отряде месячной свежести. Вот и полнится здешняя земля мифами, подобными рассказам о трусах.

Миф первый. О том, что сначала воюют авиация и артиллерия, а затем в дело вступает пехота

22 ФЕВРАЛЯ недалеко от села Бечик группа разведчиков наткнулась на засаду. Бой длился около часа, трое пограничников погибли, трое были ранены. Беда. Но только не такая. Подмосковные омоновцы ждали помощи 5 часов, пограничники - почти три. Не дождавшись, стали отходить в село. Появились вертолеты, бросили несколько ракет и ушли. Прежде чем лететь на помощь разведчикам, заодно разгрузились в отряде: продприпасы, палатки, да мало ли еще что. Это слово надо писать прописью - ЗАОДНО.

По неясной причине не выпустили из лагеря медиков. А санитары были нужны, очень. Затем долго думали: уничтожать "засвеченных" боевиков из реактивных установок и танков или нет. Сами не смогли решить - позвонили в "Торгим", в "Торгиме" та же история, в общем по цепочке предложение уничтожить боевиков дошло до Москвы. В Москве сказали - "не надо". А на большую землю отправились тела шестерых бойцов. Нам рассказывали в отряде, что груз 300 уже в вертолете превратился в груз 200.

Миф второй. О том, что наши воюют за идею

"НА ГРАЖДАНКЕ я был поваром, надоело жить в нищете, вы не знаете, но на Ставрополье повар получает 400 рублей, - рассказывает прапорщик Игорь, тоже разведчик. - Если бы можно было заработать в России, думаю, здесь бы никто не остался".

Выясняется, что спецназовец получит полторы тысячи рублей плюс 55 рублей ежедневные командировочные. Знаменитые 800 рублей в день платят только в войсках, пограничники, как их пытаются уверить, занимаются своим обычным делом - охраняют государственную границу.

Миф третий. О том, что местное население можно приручить подарками

РЯДОВЫХ бойцов больше всего возмущает следующее: идешь ты взрывать чеченский блиндаж, только что обнаруженный, и находишь там, помимо боеприпасов, мясное детское питание, которое вчера мирные местные жители благодарно получили "по линии МЧС".

С равнинными чеченцами договориться можно, с горными - никогда. В окрестностях Итумкале в горах обосновались три полевых командира, все местные. Им несколько раз предлагали сдаться - отказываются.

Мы уезжали из Верхних Ведучей. Трехлетние дети, наверное, не разговаривающие еще, нажимали нам вслед воображаемый курок на вполне реальной палке. После боя в распадке около села Бечик нашли погибшую снайпершу. Рядом с мертвой чеченкой играл годовалый ребенок, по-видимому, ее сын. В бою она "сняла" двоих наших. Рядом нашли список женщин, снайперш. Что-то вроде "поголовной" оплаты в бухгалтерской ведомости, в ней со 170 тысячами рублей лидировала некая Фатима. На месте Тусхороя, там, где стоит погранотряд, - разрушенные дома, слегка поврежденная мечеть и нетронутый мемориал, воздвигнутый местными жителями посреди села в честь чеченцев, погибших в первую войну. 24 пятиметровых копья, устремленные в небо, заключенные в полукружье из серого камня - 22 чеченца и два грузина.

Я убежден, что пройдет совсем немного времени и в селе Тусхорой появится второй мемориал и будет табличка с надписью "Фатима", а может быть, две, и с украинскими именами, которые принадлежали погибшим обладателям шевронов "Спецподразделение "Гайдук".

А вот чье имя точно не будет значиться на памятнике, так это имя русской девушки Марины, которая после допросов стала откликаться на Лену, а потом призналась, что снайперша. Нас уверяли, что призналась без принуждения. Взяли ее в Бечике 22 февраля, в тот самый день, когда погибли разведчики. Одному из них - Славе - в переносицу влетела пуля. Снайперская. Марина убила Славу.

Застава "Мешехи" расположена в 6 километрах от грузинской границы. В Грузию ведет дорога, построенная нашими пленными и рабами из окрестных сел. Боевики прозвали ее "дорогой жизни", поскольку рассчитывали уйти по ней в Грузию. Не вышло. Накануне Нового года десантники провели блестящую - без потерь - операцию и овладели ущельем и дорогой.

Автомобили с московскими, ростовскими, ставропольскими номерами здесь в горах на каждом шагу. Уазики, "Волги", джипы, веточками слегка, для проформы, прикрытые. Эту технику надо уничтожать, причем немедленно, до "зеленки". Чтобы лишить боевиков маневра, чтобы не было на чем установить миномет или миномет-самоделку из карданного вала от "Камаза" и гвоздя. Стреляет, кстати, не хуже заводского. Войска уходят. Для войск война, по сути, закончилась, а для пограничников она начнется с первым листом.