Оригинал материала
«А зачем он признался?» - Вёрстка
Как российский учёный-гидролог превратился в «жестокого серийного убийцу» из-за показателей СК по раскрытию преступлений прошлых лет
Московский суд арестовал 49-летнего ярославского учёного-гидролога, отца троих детей Александра Цветкова по обвинению в жестоких серийных убийствах, случившихся 21 год назад. Для задержания следователям оказалось достаточно «50 % сходства» со старым фотороботом, которое выявила камера распознавания лиц в аэропорту Домодедово. Дело учёного — пример одного из любимых главой СКР Александром Бастрыкиным разделов статистики — раскрытие «преступлений прошлых лет». Юристы отмечают, что выполнять требования руководства СКР следователям с каждым годом всё сложнее, а показатели не снижаются. Обвиняемым может стать практически любой случайный человек.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
Голова в печи
В феврале скромный сотрудник института биологии внутренних вод РАН Александр Цветков вместе с коллегами отправился в привычную командировку по сибирским рекам. В планах было изучение ситуации на Братской ГЭС и в реке Енисей. 16 февраля Цветков сел на борт Красноярск — Москва и через пять часов приземлился в аэропорту Домодедово. Это были последние минуты учёного на свободе. По словам коллег Цветкова, в Домодедово на борт самолёта зашли силовики. Они сразу надели на учёного наручники и вывели его из салона «в неизвестном направлении». «Если бы не присутствие коллег, мы бы долго не узнали, что с Сашей», — говорит его супруга Марина. «После нескольких часов звонков мне удалось узнать, что Саша находится в отделе полиции по СВАО. И уже поздним вечером он сам мне позвонил, разговор длился буквально 20 секунд. Он сказал, что находится у следователя, его допрашивают как свидетеля, разберутся и отпустят», — рассказала Цветкова.
Цветков ошибался. 18 февраля Останкинский суд арестовал учёного по обвинению в четырёх жестоких групповых убийствах, совершённых в Москве и Подмосковье больше двадцати лет назад, в августе 2002 года. По версии следствия, которое ведёт Эльвира Лунёва из управления СКР по Северо-Восточному округу Москвы, Цветков с подельниками изощрённо убил трёх женщин и мужчину.
В материалах дела преступления описываются максимально жестоко. К примеру, мужчина погиб после того, как убийцы избили его, не менее шести раз ранили ножом и засунули его голову в растопленную дровяную печь. К ещё одной женщине убийцы пришли под видом потенциальных квартирантов по наводке как к «имевшей у себя много денег». Ей отрезали голову ножом, забрав у погибшей 2000 рублей и золото. А самую старшую жертву — женщину около 90 лет — они задушили. Мотивы преступлений — попытка найти материальные ценности в домах случайных людей либо пьяная личная неприязнь.
Следователи рассказали родственникам и адвокатам Цветкова, что он попал в их поле зрения за неделю до задержания — при вылете из Домодедово в Братск. «Камера видеонаблюдения с функцией считывания лиц показала 50–60 % сходства между Сашей и фотороботом убийцы», — рассказывает Марина Цветкова. После этого следствие устроило задержанному очную ставку с бездомным рецидивистом Андреем Алёшиным. Алёшин, арестованный Останкинским судом за те же убийства ещё в ноябре прошлого года, учёного опознал. Он называл учёного своим подельником «Сашей Чувашом» и утверждал, что познакомился с ним в начале нулевых в тусовке маргиналов, которая собиралась в окрестностях Комсомольской площади, известной москвичам как площадь трёх вокзалов.
Рецидивист утверждал, что у Цветкова на пальцах были вытатуированы перстни и некий «кельтский узор» и он выкуривал по половине пачки сигарет в день. Кроме того, Чуваш, по версии свидетеля, который видел его с Алёшиным, — это мужчина ростом выше 180 сантиметров и в возрасте 40–45 лет, который носил очки с толстыми линзами.
Сам Цветков утверждал, что видит Алёшина впервые в жизни. В материалах дела указывается, что активная роль во всех преступлениях была именно у рецидивиста.
Показавшего на учёного Алёшина задерживали по подозрению в совершении этих убийств еще в 2003 году. «Он даже сознался. Но во время следственного эксперимента не смог показать, где и как он совершал преступления, и его отпустили», — рассказывает представляющий интересы Цветкова адвокат Давид Афян.
Бегство из-под Сусанино
7 марта Останкинский суд принял решение оставить Цветкова в СИЗО как минимум до 14 июня. По обвинениям ему грозит пожизненное заключение. Алёшин, показавший на учёного, наоборот, за такую помощь следствию сможет пожизненного наказания избежать.
По версии следствия, учёный во всём сознался ещё 17 февраля. Адвокаты возражают. «Мне он рассказал, что его долго „катали“ по Москве, не давали прийти в себя или хоть немного поспать. При первой же возможности мой клиент от признательных показаний отказался», — говорит Афян. При этом в Москве была минусовая температура, а вся верхняя одежда учёного осталась в самолёте.
Защитники отмечают: ни образ жизни, ни внешний вид учёного никак не совпадают с описанием, данным рецидивистом Алёшиным. Татуировок с кельтскими узорами у Цветкова нет, он никогда не курил и ростом всего 174 см. В даты, когда были совершены убийства, Цветков работал в институте биологии внутренних вод РАН, расположенном в посёлке Борок Некоузского района Ярославской области. В этом институте он числится с 1996 года.
Между Бороком с населением в две тысячи человек и ближайшей «цивилизацией» — Рыбинском, минимум час езды по разбитой дороге и через паромную переправу. В дни убийств учёный находился вместе с коллегами в экспедициях в лесах отдалённого Сусанинского района Костромской области. «Там дикие места, медведи ходят, а люди перемещаются только по тем дорогам, по которым ездят грузовики с лесозаготовок. Если один из участников экспедиции просто выпадает из поля зрения остальных — то это уже ЧП и причина для свёртывания исследований и начала его поисков. Экспедиция при этом постоянно передвигается, и чтобы вернуться, нужно знать, куда возвращаться. А если верить следствию, он должен был пропасть минимум на два дня, как-то добраться до Подмосковья, убить людей и как ни в чём не бывало вернуться к коллегам», — утверждает адвокат.
По словам Афяна, алиби подтверждают как коллеги Цветкова по институту, так и документы — фото из этой экспедиции, приказ о ней, дневник экспедиции, а также выписки по личному зарплатному счёту.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
За что в СКР полюбили «преступления прошлых лет»
Дело Цветкова — пример того, как следователи СКР стремятся выполнить показатели по одному из самых любимых главой комитета Александром Бастрыкиным направлений — преступлениям прошлых лет. Юрист, бывший начальник отдела по надзору за следствием прокуратуры Чувашии Алексей Федяров в разговоре с «Вёрсткой» называет такие дела «специальной фишкой» СКР.
Бастрыкин сделал работу с преступлениями прошлого одним из предметов гордости СКР. Ещё в 2014–м он распорядился создать в центральном аппарате и региональных управлениях СКР специальные подразделения для расследования «старых» дел. На главной странице десктопной версии сайта ведомства сразу виден раздел об этих преступлениях. Он обновляется несколько раз в неделю — следователи отчитываются о завершении разбирательств по разбоям, убийствам и изнасилованиям, происходившим даже в середине 90–х.
Некоторые из них становились крупными медийными сюжетами. Например, история «ангарского маньяка» Михаила Попкова или тверского ОПГ «Волки», ответственного за убийство «короля русского шансона» Михаила Круга.
Если верить статистике СКР, следствие ежегодно раскрывает от четырёх до семи тысяч таких преступлений (например, в 2015‑м раскрыто 3500 дел, в 2017‑м — почти 7 тысяч, в 2018 году — 4369, в 2022‑м — 6110). Всего в наличии у СКР 208 таких дел, переданных из прокуратуры в 2007 году, когда был образован Следственный комитет. Но поддерживать динамику по их раскрытию следователям с каждым годом всё сложнее, отмечают юристы. В 90–е и нулевые у правоохранителей просто не хватало ресурсов для расследования всех совершавшихся преступлений, и среди «висяков» оказывались и довольно простые дела. Которые, со временем, начали кончаться. А установки на раскрытие «висяков» никуда не делись.
По словам Федярова, требование раскрывать дела прошлых лет приводит к двум негативным последствиям: «Во-первых, следователи оказываются перегружены совершенно бессмысленной и при этом „законтроленной“ работой. Приехал начальник — подняли дело — поковырялись — опять прекратили. И так до следующего визита начальника. Всем этим следователи вынуждены заниматься вместо реальных преступлений: заполнением ненужных бумаг по делам, которые раскрыть невозможно. Во-вторых, статистику-то надо давать. А это возможно, только если какой-нибудь человек даст показания. И тогда берут фигуранта и „ломают“ его ради показаний — и так появляются дело [бизнесмена Анатолия] Быкова, дело [экс-губернатора Хабаровского края Сергея] Фургала и прочие дела, где спустя 20 лет вдруг появляется заключивший досубедное соглашение человек, признавший свою вину», — объясняет Федяров.
Бастрыкин уверен, что современные технологии вроде ДНК-анализов и «программно-аппаратных комплексов» для улучшения фото- , видео- и аудиоматериалов позволяют успешно раскрывать убийства далёкого прошлого. Глава СКР потребовал от подчинённых использовать весь этот новый арсенал для «активизации памяти свидетелей и потерпевших». Значительную часть предложенных Бастрыкиным методов, включая «активизацию памяти», следователи, очевидно, применили и к делу Цветкова.
«Бастрыкин, как человек, который тоже никогда не работал следователем, свято верит, что любое старое убийство может быть раскрыто следственным путём. Это, конечно, не так. Следственным путём убийства раскрываются в самые первые дни — либо виснут надолго. А дальше преступники могут быть найдены только благодаря оперативной-розыскной работе: прослушке, внедрению, внутрикамерным разработкам», — возражает бывший прокурор Федяров.
«Начальство СКР требует от следователей раскрывать старые дела, это их волна и тренд. Вот они и раскрывают. Но признание и опознания по-прежнему при этом остаются „царицами доказательств“», — подтверждает адвокат Афян.
Пока Александр Цветков остаётся в СИЗО, его жена собирает подписи сотрудников института под коллективным письмом к Владимиру Путину в защиту учёного. В обращении коллеги называют арестованного сотрудника института «тихим и спокойным человеком».
Адвокат утверждает, что сами следователи «начали понимать», что поймали «кого-то не того»: «Они теперь спрашивают: „А зачем он признался?“ и обещают провести множество экспертиз. Но пока меня не ознакомили ни с одним постановлением об их назначении».
Иллюстрация на обложке: Дмитрий Осинников
Редакция «Вёрстки» при участии Маргариты Алёхиной