Путин и будущее России

Само это словосочетание - "будущее России" - неизбежно вызывает одну печальную литературную реминисценцию: статью Евгения Замятина "Я боюсь", где была знаменитая фраза: "Я боюсь, что будущее русской литературы - это ее прошлое". Итак: есть ли будущее у России - или ее будущее это ее прошлое; прошлое, при том, что оно не было сплошным ликованием и триумфом, всё же, строго говоря, было. Понятие "Россия", таким образом, до сих пор обладало определенным онтологическим смыслом, бытийной реальностью. Сохранит ли оно, это понятие, такой смысл и в будущем? будет ли у него "референт", как говорят ученые люди? И в связи с этим другой вопрос: так бояться или не бояться за будущее России, а в предложенном контексте - того, будет ли оно вообще?

Сначала возьмем гипотетическую ситуацию: есть некие ненавистники России, которые хотят именно того, чтоб ее не было. Такие фантомы существуют в сознании немалого числа русских, а то, что это фантомы, призраки, - отнюдь не дает гарантии против их реальной злокачественности. Сознанию часто и не нужна реальность, оно способно руководствоваться иллюзиями и мифами. Взять хоть нацистскую Германию, в которой вполне действенным стал миф о врагах Германии, - со всеми известными реальными последствиями. Спора нет: у России - как, кстати, и у Германии двадцатых годов, - были и есть политические противники. Но значит ли это, что противник непременно хочет вас уничтожить? Совсем не обязательно: хотя бы потому, что сегодняшний противник может стать завтрашним союзником, и подобными примерами полна история. Во-вторых, именно нынешний, злободневный, актуальный опыт показывает, что падение противника - особенно старого и грозного - совсем не есть гарантия новой стабильности. Политическая уничтожение той или иной системы, страны, блока стран может создать новую, не предполагавшуюмся ранее угрозу. Пример у нас у всех перед глазами: поражение Советского Союза в холодной войне и распад СССР не облегчил внешнеполитической ситуации Соединенных Штатов, да и всего мира. Исчезновение таких значащих факторов создает политический вакуум, в котором становятся возможными самые опасные неожиданности. Ни для кого не секрет, что США выбрали и заняли лучшую позицию в холодной войне, чем нынешняя их позиция в борьбе с исламским терроризмом. И понятно почему: новый неизвестный ранее враг опаснее врага старого и известного. США знали, как противостоять Советскому Союзу и в конце концов победили в этом противостоянии. А чем и как кончится война с террором - пока никому неизвестно.

Вот эти достаточно простые соображения должны были бы убедить русских в России, что никто на Западе не желает уничтожения, исчезновения России. Это был бы такой вакуум, по сравнению с которым конец коммунизма и крах коммунистической империи показался бы пустяком.

И отсюда: окончательной гибелью и исчезновением может грозить России не мифический внешний враг, а ее собственные умонастроение и политика. Вопрос ставится так: существует ли такая возможность? Ответ: да, существует. Более того: этот вариант уже осуществляется. И тогда другой вопрос: может ли Путин остановить этот процесс, способен ли он работать на российское будущее?

Об этом много пишут сейчас в Америке. Недавно журнал "Атлантик Монтли" дал электронный дайджест из статей своих авторов на эту тему. Джеффри Тэйлор пишет:

"Исторически, установка на величие России являет определяющую черту тех в ее истории вождей, которые пользуются наибольшим поклонением: Ивана Грозного, Петра Великого, Сталина. Все они были тиранами - но тиранами, одержимыми мыслью о мощи России и преуспевшими в исполнении этой задачи именно потому, что решали ее самыми жестокими из мыслимых методов".

Тут много неверного: хотя бы то, что Иван Грозный отнюдь не есть поклоняемый в русском историческом сознании царь, да и оставил он Россию не в величественном, а катастрофическом положении. Что касается Сталина, то вопрос опять же не в том, кто ему до сих пор поклоняется, а в том, что созданная им как бы сверхдержава в действительности оказалась колоссом на глиняных ногах. Но эти ошибки даже не хочется ставить в вину автору, потому что он говорит не столько о реальной российской истории, сколько о состоянии нынешнего российского сознания - о мифе, которому оно до сих пор склонно верить: что величия и мощи Россия может достигнуть как раз на путях тиранического правления, подчинения тоталитарной диктатуре единовластного правителя. Отсюда родился новый миф - о Путине как спасителе отечества. И этот миф Путин пытается эксплуатировать. Скажем прямо: с переменным успехом. В его политике сколько угодно провалов, перечислять которые нет надобности. Цель, якобы поставленная - новое величие России, - пока отнюдь не достигнута, но средства, традиционно считающиеся для этого единственно пригодными, уже, как сейчас говорят в Росии, задействованы. Другой автор Атлантик Монтли Пол Старобин пишет:

Одна очевидная опасность - фашизм - уже подкрадывается к дверям России, униженной страны, сменившей свои цвета с красного на коричневый с падением СССР в 1991 году. Путин доказал свою способность к манипулятивному патернализму, эксплоатирующему страх перед чеченскими террористами и грабительским бизнесом олигархов для подпитки националистических настроений и создания собственного культа личности.

Всё это общеизвестно. Вопрос в другом: действительно ли такие качества лидера и выбранные им средства способствуют чаемой цели: восстановлению мощного российского государства - и помогают ли правильно поставить само понятие государственной мощи. Об этом мы и будем говорить.

Несомненно, что режим Путина является реакционным - в самом прямом, физико-механическом смысле слова, в смысле третьего закона Ньютона: сила противодействия равна силе действия. Это не есть та "всемирно-историческая реакция", которой, по Бердяеву был большевизм: как инстинкт выпадения из истории и культуры, тотальный рессантиман людей, недовольных культурой, обделенных ею. Можно и другую трактовку феномена вспомнить, даваемую другим русским философом С.Л.Франком: революция, вдохновляемая утопическим сознанием, отрицает не политический или социальный порядок, а космический строй бытия. Нет сомнения, что большевицкая революция с ее коммунистическим проектом была такой утопией. Нынешняя реакция Путина чисто ситуативна, объясняется эмпирическими мотивами, за ней нет никакого мифа, и это, откровенно говоря, несколько успокаивает. Какова эта ситуация, эта эмпирика? По пунктам:

Первое. При Ельцине в России исчезла государственная власть, произошла приватизация власти. Власть существовала едва ли не полностью только "на местах": володел и княжил тот, кто в данной отдельно взятой местности был сильнее: чисто физически сильнее. Приницип был: против лома нет приема. С таким положением, несомненно, надо было кончать. Отсюда политика выстраивания пресловутой властной вертикали. Понятно, что мы говорим о замысле, а не о выполении; выполнение, как всегда в России, осуществляется по модели: хотели лучше, а получилось как всегда.

Второе. Власть при Путине стала ощутимо репрессивной, потому что главной ее и, так сказать, интимной задачей, было не столько восстановление государственного порядка, сколько борьба старых и новых властвующих групп и связанное с этим перераспределение богатства. Отсюда нажим, "наезд" на так называемых олигархов - беспроигрышная в глазах народа позиция, за которой стоит, однако, не роббингудовсикий мотив: ограбить богатых и отдать бедным, а обогащение новой властвующих группировки - пришедших с Путиным гебистов. Грубо говоря: крышуют сейчас не братки, а мильтоны и гебуха. Борьба с "оборотнями" - отвлекающий маневр, лапша на уши лохам.

Третье. Реальная угроза со стороны террористов. С ними действительно нужно бороться, и для этого действительно укреплять государственную власть и ее силовые структуры. Как ведется эта борьба - говорить много нечего: достаточно вспомнить Беслан, горы лжи, наваленные вокруг него властью.

Герцен в свое время определил главной урок Крымской войны: он оглушительно продемонстрировал порочность николаевской консервативной системы, ибо она провалилась там, где мнила себя наиболее могучей, ради каковой воображаемой мощи и строилась: в военном деле, в войне. Нынешняя параллель - Чечня: если даже и не первая, то вторая, путинская, уж точно.

Ждет ли подобный провал путинскую консервативную систему? Вполне возможный исход. Признаки грядущего, собственно уже происходящего обвала налицо. Не может быть успешной страна, власть которой играет засаленными картами позавчерашнего дня. Положение страны после коммунистов бесспорно изменилось, вне всякого сомнения в ней появились и достаточно интересно заявили о себе качественно новые силы, задвинутые в угол при коммунистической системе. А Путин их снова задвигает - тогда как надо выдивгать.

Но я бы не стал говорить, как это делают авторы Атлантик Монтли, о грядущем фашиззме, вообще о возвращении тоталитаризма. Это уже битая карта. И потом - опыт никого иного, как правящей элиты за последние пятьдесят лет, показал, что она на такой вариант не согласится.

Что произошло после Сталина? Утверждение партократии, нового правящего класса. То, что это так, доказала история Хрущева, которого партэлита, не потерпев, свергла. Этот урок остается действенным и сегодня, это положение по существу повторяется: происходит возрождение партократии под иным идеологическим соусом, а точнее сказать, вообще без оного. Нынешняя правящая элита хочет не столько власти, сколько денег. Впрочем, сегодня власть и есть деньги. Не время деньги, а власть деньги. Тоталитаризм, единоличная диктатура какго-либо харизматического вождя ей не нужны. Путин - ставленник этой новой группы властвующей элиты, без нее он никуда не двинется. Она будет продолжать грабеж страны, население будет беднеть, а там и финал: крах этой системы.

Демократию свернули, сегодня в этом нельзя сомневаться. Но не возвращение к тоталитарной диктатуре происходит, а восстановление партократии как власти правящей элиты. КГБ занял место КПСС - только и всего. Эта организация не останавливается перед репрессиями, но репрессии сегодня уже не такие, характер их иной: не контроль над умами, а контроль над деньгами. Денег же скоро не будет. То есть деньги, конечно, будут, их и напечатать можно, но реальные ценности разворуют до конца. А там и потеряют интерес к дальнейшему пребыванию в этой стране. Все эти люди кончат свои дни не на виселице, а в Швейцарии.

Вот самый горький урок последних десяти-двенадцати лет: не то даже, что в России демократия не прививается, а то, что не осталось людей, любящих Россию и чувствующих перед ней ответственность. То есть, конечно, такие люди есть: вспомним хоть Солженицына. Да и Проханов, несомненно, Россию любит. Но с кругом их идей эта любовь становится едва ли не хуже вражды. Оговорюсь: я не сравниваю несравнимое, Солженицына с Прохановым. Солженицын вообще вне сегодняшней игры, и не надо ему этого, и он сам уже это понял. Солженицын -человек с великим прошлым, один из победителей коммунизма, хвала и честь ему за это, памятник ему до неба. Но Проханов и подобные еще проявляют активность. Эти люди в двадцать первом веке ни на что неспособны; хорошо уже то, что немногие из них и грабить способны, участвовать в сегодняшних крысиных бегах. Никакая ответственная власть работать с ними не сможет: не тот материал - визионеры, фантасты, ретроспективные утописты. Помянутый уже Герцен смеялся: папа Римский прислал кому-то поздравление по телеграфу; уже телеграф казался, да и был несовместимым с религиозной архаикой. Тем более компьютер несовместим. Впрочем, совместить их можно, но для целей исключительно негативных, разрушительных - как Аль Каида.

Националистический миф - с которым заигрывает и Путин - не в состоянии заменить когда-то действенный миф коммунистический. Последний умер, а национализм безнадежно одряхлел. Тем более религиозно окрашенный национализм. Ведь и Аль-Кайда сегодня в России не получится. Для этого нужны люди, готовые на самоубийство. А в России, к счастью, таких не осталось.

Кто, выражаясь высоким стилем, спасет Россию? Этого нам знать пока не дано; но Путин со своими гебистами ее не спасет уж точно.